дороги; 3) графу Канкрину «собрать через агентов Министерства Финансов сведения о том, какие выгоды принесла эта дорога на деле, для торговли и промышленности».
По итогам этой «проработки вопроса» в просимой глобальной привилегии фон Герстнеру было отказано. Но разрешено создать акционерное общество для реализации, как бы мы сейчас сказали, «пилотного проекта» – постройки Царскосельской железной дороги.
В терминах современного тайм-менеджмента, мы видим тщательную проработку неочевидного высокорискованного проекта хорошо организованной компактной проектной группой.
Эта проектная группа приняла разумное решение: одобрить и запустить «пилотный проект», провести дополнительное изучение вопроса. Но не сковывать дальнейшую свободу действий слишком серьезными обязательствами.
С точки зрения тайминга все было реализовано достаточно быстро даже по меркам современных инфраструктурных проектов, не говоря о темпах XIX в. Комитет первый раз собирался 28 февраля 1835 г. В марте 1836 г. фон Герстнер получил разрешение на строительство.
Открытие движения на участке Санкт-Петербург – Царское Село состоялось 30 октября 1837 г. Император был в числе пассажиров первого поезда, обозначив «личное внимание первого лица» к проекту.
В качестве «пилотного проекта» эта дорога не только приучала публику к идее железных дорог, но также служила полигоном для испытания различного оборудования и подготовки выпускников Корпуса инженеров путей сообщения.
Уже в 1845 г. было начато производство российских паровозов на Александровском механическом заводе. Свое паровозостроение в то время имелось только у Англии, Франции и США.
Что крайне важно, «пилотный проект» позволил обкатать финансовую модель акционерного финансирования таких рискованных инфраструктурных проектов.
Финансовая история стартапа оказалась предсказуемо небезоблачной, в том числе потребовалось увеличение акционерного капитала с 3 до 4,5 млн руб. Но в целом акционерное общество успешно функционировало вплоть до поглощения его в 1899 г. более крупной железнодорожной компанией.
Паровозы и рельсы для дороги поначалу были импортные. Но часть дорожного оборудования сразу начали производить на Александровском литейном заводе в Петербурге. О борьбе за импортозамещение рельсов поговорим в главе V.
Через несколько лет, по словам Корфа, «когда вопрос о сих путях более прояснился опытом других стран и Россия могла воспользоваться их примером», пришел черед настоящих крупных инфраструктурных проектов – Варшавско-Венской и Санкт-Петербурго-Московской железных дорог.
Как заседали высшие правительственные учреждения
Посмотрим на примере Государственного совета и регламента его работы. Не откажу себе в удовольствии процитировать моменты, касающиеся организации совещаний, вполне актуальные для нашего времени.
Ǥ 47
По окончании чтения [дела], Председатель того Департамента, к коему принадлежит дело, присовокупляет нужные объяснения и устанавливает существенные предметы рассуждения <…>
§ 50
После сего начинаются рассуждения по порядку статей или вопросов, к разрешению принадлежащих.
§ 51
Председатель Совета охраняет сей порядок, полагая один вопрос после другого.
§ 52
Рассуждения, удаляющиеся от вопроса и существа дела, обращаются к оному Председателем Совета, который при повторении сих отступлений, прекращает самое рассуждение и обращается к предмету последующему.
§ 53
Когда все статьи рассуждения таким образом будут пройдены и предмет довольно уважен, Председатель закрывает рассуждение, вопрошает о мнениях и объявляет то, которое большинством голосов будет принято. Сие мнение вносится в журнал.
§ 54
Члены, не согласившиеся с общим заключением, в течение недели доставляют Государственному Секретарю их мнения, кои и прилагаются в подлиннике при журнале <…>
§ 119
Государственный Секретарь сверх того наблюдает, чтобы при каждом деле приложено было:
Краткая записка, существо его излагающая.
Все сведения, к ней принадлежащие в приложениях.
Решительное заключение Министра.
Проект постановления, учреждения, указа, или общего предписания [Учреждение Государственного Совета, 82–83, 92, курсив Г. А.].
Интересно, что тайм-менеджерские правила, установленные Александром I в регламенте работы Госсовета в 1810 г., практически не изменились вплоть до редакции 1901 г. В издании, которое я цитирую, приведены и исходные правила, и современные изданию.
За без малого сотню лет никто не подверг сомнению, что на коллегиальный орган должны выноситься не только пояснительные материалы к вопросу, но и, главное, проект решения.
А также что председатель совещания обязан модерировать ход дискуссии, устранять отклонения и доводить дискуссию до решения, которое должно быть зафиксировано в протоколе.
В наше время аналогичный подход к организации совещаний приходится наблюдать только у руководителей крупнейших корпораций и госорганов, и то не всегда. Он заслуживает максимального распространения.
Обратим еще внимание на срок предоставления возражений и согласования протокола – неделя.
Не забуду грустную фразу начальника аппарата вице-президента одной из крупнейших российских корпораций: «Да, к сожалению, нам не всегда удается выдерживать 40-дневный срок, по регламенту (!) положенный на согласование протокола». 40 дней, видимо, чтобы душа покойных решений успела покинуть этот бренный мир.
К слову, соглашение о конфиденциальности на небольшое пилотирование одного ИТ-продукта мы заключали с этой корпорацией полгода. Притом что не трогали в этом соглашении ни одной запятой, только вписали реквизиты своей компании.
Из воспоминаний современников видно, что регламент заседаний Госсовета в целом соблюдался, хотя, конечно, не был застрахован от многословных и неконструктивных участников.
Обратите внимание на слово «чтение». Тогда дела именно «читались» вслух. Корф отмечает, что в своих неформальных проектных комитетах император всегда сам читал дела – «и делал это превосходно» [Корф, 62].
Такое «чтение» объяснимо – принтеров и копиров не было, размножить материалы в нескольких десятках копий требовало немалого труда.
В рабочей переписке эпохи нередки пометки «прошу по ознакомлении вернуть это письмо/проект/документ мне» или «передать кому-то», поскольку каждый бумажный экземпляр стоил большого труда переписчиков.
Следы такого «чтения» в наше время уже вымываются из защит диссертаций: «Я не буду зачитывать весь отзыв, он есть на руках у членов совета, зачитаю лишь замечания».
За двадцать с лишним лет многоразличных заверений бизнес-документов у нотариусов я вспомню раза два или три, когда нотариус «зачитывал вслух» заверяемый документ, как теоретически по регламенту должен делать всегда.
Но вот где архаичное «чтение» всецело сохранилось и вызывает большое удивление – это в многодневном зачитывании судебных приговоров.
И руководители судебной системы, и «клиенты» – участники дел, адвокаты и т. п. – постоянно жалуются на перегруженность судебной системы, долгие сроки рассмотрения дел.
Замена «чтения» понятным регламентом ознакомления с электронным текстом приговора сэкономила бы огромное количество времени.
Судебная система в любой стране, конечно, одна из самых консервативных государственных систем. Но онлайн-формат для заседаний ей ведь удалось освоить.
Кстати, еще один аспект управленческой работы того времени, совершенно неочевидный для нас современных – это почерк.
Даже из архивных документов на иллюстрациях к этой книге вы видите, насколько разным он мог быть и насколько его качество упрощало или усложняло
