просмотрела изображения и вернула аппарат. А затем с душераздирающим стоном опустилась на пол и зашлась в безудержных рыданиях, обняв свои колени. Мать кинулась к ней, а отец требовательно протянул руку.
— Кто мог это сделать, мистер Кеннеди? — спросила Тесс, пока тот разглядывал фотографии.
Он не ответил. Схватившись за воротник, будто хотел порвать рубашку, отец девушки судорожно пытался вдохнуть воздух.
— Там мое имя! — рыдала Эстель. — Мое имя! Господи, мне конец…
Мистер Кеннеди сделал два шага к дочери, все еще не отпуская ворота, и вдруг у него подкосились колени. Он с грохотом рухнул оземь и, подергавшись в конвульсиях, застыл. На какую-то секунду дом погрузился в тишину. Эстель замерла от ужаса.
Фраделла позвонил в службу спасения:
— Мне нужна машина прямо сейчас. Сердечный приступ. Да, прямо сейчас!
Тесс ринулась к мистеру Кеннеди и прощупала пульс.
Слишком поздно.
Маньяк украл еще одну жизнь.
16
Аргументы
— Он умер прямо там, на глазах у всей семьи, и мы вообще ничего не смогли сделать! — почти кричала Тесс, беспокойно меряя шагами кабинет старшего специального агента Пирсона, пока тот с сомнением в глазах и глубокой складкой между бровей слушал ее рассказ. — Джим Кеннеди был убит, и вы понимаете это так же хорошо, как и я.
— Полиция округа Палм-Бич до сих не запросила у нас помощи, Уиннет, — ответил Пирсон, как только его подчиненная замолчала, — и мы ничего не можем сделать официально. Разделение полномочий…
— Черт, да в задницу полномочия!
Она встала напротив письменного стола, уперев руки в бока и угрожающе наклонившись. На столе Тесс заметила все ту же зеленую папку, но отбросила всякий интерес к ее содержимому и предпочла сосредоточиться на текущей заботе.
— Сэр, у них в Палм-Бич нет специалистов, чтобы заниматься этим несубом. Они в шаге от того, чтобы забросить это дело, потому что этот человек не оставляет никаких следов. Вообще никаких. Технически он не убивает.
Старший агент Пирсон посмотрел на нее холодно, но Тесс не опустила взгляд. Он раздраженно вздохнул и, указывая на один из стульев подле своего письменного стола, приказал:
— Уиннет, сядь!
Она подчинилась после секундного промедления. Она была зла, раздражена и нетерпелива, а необходимость сидеть лишь усугубляла все это.
— Сэр, для расследования необходим профайлер. Или кто-то из нас, больше всех на него похожий. То есть я. Иначе несуба поймать невозможно.
Пирсон открыл бутылку минералки и нарочито медленно сделал несколько глотков.
— Выкладывай свои аргументы, я слушаю.
Тесс набрала полные легкие воздуха, стремясь успокоиться и собраться, перед тем как снова открыть рот. Она уже переступила все красные линии, а тот последний раз, когда она орала на Пирсона, добром не кончился. По крайней мере, сейчас он готов ее выслушать. Она начала говорить, все же слишком громко, но удерживая профессиональный тон.
— Это абсолютно новый вид несуба, выпестованный той цифровой эпохой, в которой мы живем, и социальными сетями, которые привили всем зависимость от лайков. Это дитя взрывной волны нарциссизма, — она остановилась и вновь набрала воздуху в грудь, заметив, что ее голос вновь звучит чересчур агрессивно. — Он беззастенчиво выслеживает добычу, не обращая внимания на системы безопасности. Даже дом предполагаемого костолома из наркокартеля ему не помеха. Он проникает в дом и одурманивает жертву, пока остальные члены семьи спят. Он до крайности самоуверен, я ничего подобного не встречала.
— Ты думаешь, он набирает обороты? — спросил Пирсон. Что-то в словах подчиненной его зацепило.
— Определенно. Это сексуальный хищник, и он готов убивать.
— Но он, кажется, еще никого не изнасиловал, не так ли?
— Нет, но элемент сексуальной девиации в этих преступлениях есть. Он выставляет на всеобщее обозрение своих жертв в беспомощном состоянии и раздетых. Изнасилование — результат жажды власти. Вы же знаете. — Тесс сглотнула, ощутив сухость в горле. Она потихоньку достала из жестяной коробочки в кармане мятный леденец и быстро положила его в рот.
— Хотя физического проникновения в момент преступления не происходит, несуб делает кое-что похуже. Он похищает их жизни. Он…
Тесс замолкла, пытаясь сформулировать то, что занимало ее мысли. Как легко и доступно объяснить этот ужас?
— В обычной ситуации изнасилования у жертвы остается ее приватность, — продолжила она. — И эта приватность, возможность сохранять тайну — превыше всего. Она позволяет жертве пережить шок и оставить его позади. Вот почему многие не заявляют о нападениях, ставя неприкосновенность своей частной жизни выше поимки преступника и возмездия. А наш несуб совершает преступления в публичном пространстве, отнимая у жертвы шанс на нормальное существование.
— Он подписывает фотографии их именами, так? — уточнил Пирсон, и его лицо будто подернулось темной тучей. Казалось, что он вспомнил о какой-то болезненной и неотложной проблеме.
— Да! Можете себе представить? Кто бы ни загуглил имена девушек в Интернете, первое, что всплывает в выдаче, — эти ужасные картинки. И это будет продолжаться, пока они живы, и дальше. Он похищает их жизни, крадет контроль над ними, а потом выжимает из жертв все соки у всех на виду. Он сводит все их достижения к горстке пепла в Интернете. И не оставляет им никакого выбора, кроме смерти или жизни, которая хуже, чем смерть.
Тесс поглядела на начальника, ожидая его реакции, но он промолчал.
— Уверяю вас, он набирает обороты и скоро начнет убивать собственными руками.
— А почему ты думаешь, что еще не начал?
Она поразмыслила некоторое время, хотя уже долго обдумывала этот вопрос.
— Я вижу типичный прогресс от насильника к маньяку-убийце, только он не притрагивается к их телам. Он насилует их жизни. Я думаю, он сейчас обдумывает, как именно убить, чтобы еще больше усилить высказывание.
— Боже правый, Уиннет… Какое еще высказывание?
— Высказывание об абсолютной власти над любым существом, которое каким-то образом, желая того или нет, задело его эго. Эти атаки — бальзам для ран уязвленного нарцисса, но не проявление слепой ярости. Он крайне организован, собран, умен и знает, что месть — блюдо, которое подают холодным.
— Он
