клиники, и снова увидела у своей машины Артёма. Во рту появился неприятный привкус предстоящего разговора – пора всё же окончательно расставить все точки над “И”.
Мужчина улыбнулся, шагнул мне навстречу, но я резко остановилась.
– Кира! Так и не смог до тебя дозвониться. Поужинаем? Я…
– Артём, подожди. – Остановившись в паре шагов от него, я сделала глубокий вдох.
– Артём, ты очень хороший человек, правда. И я благодарна тебе за поддержку тогда, после... ну, ты понимаешь. Но я не готова к отношениям, вообще ни к каким. Ни с тобой, ни с кем-либо ещё.
Артём молча смерил меня взглядом. С его лица исчезла улыбка, но я не заметила, чтобы он как-то огорчился, или что мои слова сделали ему больно. От этого мне стало немного легче – не хочу его обижать.
– Это из-за Димы? – Прервав молчание спросил мужчина, уверенно переминаясь с ноги на ногу.
Вопрос показался мне неуместным и наглым. Но да, он попал в точку – в первую очередь, всё дело в Градове и моих чувствах, которые приобрели уродские черты за эти пять лет, но не стали слабее.
– Нет, это из-за меня. – Соврала я, не желая обсуждать с Артёмом свои личные переживания.
Судя по тому, как прищурился собеседник, он мою ложь уловил. Но благородно отступив, он не стал раскручивать эту тему.
– Ладно, я понял. Но слушай, ужин ведь – это не отношения. Может все-таки…
– Нет. – Прервала его я, мечтая только о том, чтобы этот разговор поскорее закончился.
Артём отошел, позволяя мне подойти к машине, и я стала ковыряться в замке, стараясь не показывать, как меня всю трясет.
– Кира.
Закатив глаза, я повернула голову и обессиленно посмотрела на Артёма. К этому моменту замок подался и я распахнула дверь, чтобы сразу же сесть.
– Если передумаешь, дашь мне знать?
Я не стала ничего отвечать. Даже не стала прощаться – да, может быть это грубо, но пусть лучше все закончится сейчас, нежели эти встречи у клиники будут повторяться бесконечно.
Домой я приехала совершенно разбитая. Не физически – морально. Этот разговор с Артёмом вымотал меня окончательно и мне хочется отмыться от всего этого.
Но как только я вошла в квартиру, мне сразу стало легче – Шпрот радостно потерся о мои ноги и замяукал, требуя срочно его кормить.
– Хорошо что ты у меня есть, дружище. Знал бы ты, как сильно я тебя люблю.
Я чмокнула пушистого в нос, разделась и поплелась на кухню, чтобы насыпать ему корм и уже после этого заниматься остальными делами.
Переодевшись в домашнее, я заварила чай, достала из холодильника вчерашние пельмени и сунула их разогреваться в микроволновку. Ожидая, пока она подаст сигнал, я присела на стул, но Шпрот тут же забрался ко мне на колени и свернулся клубком.
Завтра Новый год. А у меня ни ёлки, ни настроения, ни даже каких-то ожиданий или целей на будущий год.
– Как думаешь, – обратилась я к Шпроту, поглаживая его по косматой голове. – Может, всё-таки достать?
Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова закрыл. Видимо, ему мои проблемы и не проблемы, раз он не захотел со мной их обсуждать.
– Ты прав, глупость какая-то. Для кого наряжать? Хотя… Может и не для кого, но мы же с тобой есть друг у друга?
Ощутив вдруг неудержимое желание всё изменить, я осторожно переложила кота на диван, и вышла из кухни. Как раз в этот момент микроволновка сообщила о том, что пельмени согрелись, но я пожалуй съем их потом. А пока – сделаю для себя маленькое чудо.
Сбегав в комнату за деревянным стулом, я вернулась в прихожую, забралась на него и распахнула двери антресолей.
Там у меня конечно царит хаос – старые сумки, коробки с летней обувью, посуда, которой я не пользуюсь, но выбросить ее жалко. Вот вроде бы живу одна, квартира съемная – а вещей всё равно полна коробочка.
Ёлка нашлась в самом дальнем углу. Пыльная коробка, с надписью “Новый год”, которую я не доставала с того самого момента, как сняла эту квартиру.
Стащив коробку вниз, я спустилась сама и смахнула с пожелтевшего картона пыль.
Шпрот тут же проявил интерес – прибежал ко мне, и уселся рядом, внимательно следя за каждым моим движением.
– Эй, мне это нужно! – Как только я открыла коробку, Шпрот схватил сияющую мишуру и попытался с ней убежать.
Кот посмотрел на меня с недовольством, но все же покорно уселся ждать. Видимо, всё еще питает надежду на то, что ему достанется оттуда что-нибудь интересное.
Из коробки на свет появилась небольшая разобранная ёлка, пакет с мишурой и еще одна коробочка – в ней я бережно храню стеклянные игрушки, которые мне достались еще от бабушки.
Помню, как Алина закатила истерику, требуя, чтобы я продала их на Авито как раритет, и деньги мы разделили пополам. Но игрушки мне удалось отстоять – ей от бабушки досталась квартира, и все, что в ней было. А мне – только эти шары.
– Ну что, пойдем делать себе праздник? – Собрав ёлку под мышку, я пошла в комнату, приглашая кота идти за мной.
Поставила я ёлку у окна. Кривовато получилось, но для первого раза сойдет. Расправив помятые залежавшиеся ветки, я стала развешивать на них игрушки, останавливаясь на каждой – оказалось, что они значат для меня гораздо больше, чем я могла предположить.
Красные шарики, золотые, а вот этот смешной какой – в форме снеговика с отбитым носом. Гирлянда, конечно же, оказалась не рабочей – помигала пару раз и погасла.
– Отлично. – Я села на пол рядом с ёлкой, обняв свои колени и рассматривая получившийся результат.
Шпрот выбрался из коробки, подошёл и ткнулся носом в мою руку, подбадривая меня, чтобы я не так грустила из-за неудачной попытки “зажечь” атмосферу.
– Вот такой у нас праздник, Шпрот. Ты, я, кривая ёлка и неработающая гирлянда.
Кот не ответил. Запрыгнув на подоконник, он повернулся ко мне спиной и стал рассматривать падающие снежинки, медленно покачивая хвостом. От его равнодушного вида мне стало так одиноко, что я чуть не разрыдалась, и поднявшись, я тоже подошла к окну и уставилась в темноту.
Телефон зазвонил так неожиданно, что я вздрогнула. Я с ужасом подумала, что это снова может быть Артём – сейчас у меня совершенно
