свой рюкзак, я вышла из машины и направилась к служебному входу.
Геннадий Павлович оказался невысоким суетливым мужчиной лет пятидесяти, с красным от мороза лицом и громким голосом. Он встретил меня у служебного входа и пожал мне руку так энергично, что я чуть не выронила сумку.
– Вот тут у нас медпункт. – Он распахнул дверь в небольшую комнатку рядом с раздевалками. – Кушетка есть, аптечка тоже, но вы же свою привезли, да? Вот и отлично. Если что, я буду у бортика.
Я разложила свои вещи, проверила содержимое сумки и вышла в коридор, чтобы осмотреться. Ледовая арена оказалась неожиданно большой для такого маленького городка – трибуны на несколько сотен человек, яркое освещение, свежий лёд. На скамейках уже рассаживаются болельщики, дети в форме носятся по льду, а тренеры им что-то кричат.
Найдя себе место у бортика, откуда хорошо просматривается вся площадка, я достала телефон и проверила время. Без пятнадцати девять, скоро начнётся.
– Доктор Кира!
Знакомый звонкий голос раздался откуда-то сбоку и я обернулась. Мишка, в хоккейной форме и с клюшкой под мышкой, радостно подбежал ко мне, сияя своей беззубой улыбкой.
– Вы тоже здесь! Вы за меня приехали болеть? – Мальчишка остановился и радостно меня приобнял.
Глава 18
– Привет. – Удивленно поздоровалась я, совершенно не ожидая увидеть тут знакомое лицо. – Я тут по работе. А ты что, играешь сегодня?
– Ну да! У нас турнир, мы с командой приехали. И папа Дима тоже приехал, он там. – Миша махнул рукой куда-то в сторону трибун. – Пойдёмте, я вас отведу!
– Миш, подожди…
Я попыталась остановить мальчика, но он уже схватил меня за руку и потянул за собой, не слушая возражений. Я не успела опомниться, как мы оказались у скамейки запасных, и на нижнем ряду я увидела Диму.
Заметив меня, Градов замер на полуслове, оборвав разговор с каким-то мужчиной рядом.
– Папа Дима, смотри кого я нашёл! – Миша подпрыгнул от радости, и взмахнул клюшкой так, что она чуть было не прилетела мне в лоб.
Наши взгляды встретились. Я почувствовала, как внутри всё сжалось – та самая знакомая боль, которая никуда не делась за эти полторы недели.
– Здравствуй. – Дмитрий поздоровался, но его лицо осталось непроницаемым.
– Привет. – Я кивнула в ответ, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно.
Повисла неуютная пауза, и Миша непонимающе стал переводить взгляд с Градова на меня.
– Ты на соревнования приехала? – Наконец спросил Градов, пытаясь сгладить неловкость.
– Дежурный врач. – Я пожала плечами. – Костя заболел и меня попросили приехать.
– Понятно.
Попытка заговорить снова сорвалась, и Миша дёрнул Диму за рукав.
– Папа Дима, а Кира будет с нами сидеть?
– Кира работает, Миш. – Дмитрий положил руку мальчику на плечо, не сводя с меня глаз.
– Но...
– Иди к команде, скоро начало. Вон, кажется тренер ищет тебя.
Миша насупился, но послушался. Бросив на меня разочарованный взгляд, он побежал к своим, на ходу надевая шлем.
Понимая, что сейчас самое время уйти, я развернулась.
– Удачи ему. – На ходу попрощалась я, возвращаясь к своему бортику.
Я пошла прочь, чувствуя взгляд Градова на своей спине. Сердце колотится так громко, что кажется, будто все вокруг его слышат.
Весь первый период я просидела на своём месте, стараясь смотреть только на лёд. Но глаза сами собой находили Дмитрия в толпе – он внимательно следит за игрой, иногда что-то выкрикивая Мише, когда тот появляется на площадке.
А во втором перерыве у меня стали появляться первые пациенты – мальчишка с рассеченной губой, игрок с вывихом голеностопа. Я погрузилась в работу, стараясь не думать о том, что он находится так близко. Не нужно – наша встреча просто случайность и она не должна снова разжигать во мне переживания минувших дней.
Наконец турнир подошел к концу. Команда Миши заняла второе место. Мальчишка засиял от счастья, и размахивая серебряной медалью, он подбежал ко мне, цепляясь за бортик замерзшими пальцами.
– Доктор Кира, видели? Мы вторые!
– Мишка, ты молодец! – Я искренне приобняла мальчика, и улыбнувшись в ответ, он помчался дальше, к папе Диме, который ждал его у входа в раздевалку.
Я собрала вещи, попрощалась с Геннадием Павловичем и вышла на улицу.
Снег валит стеной – за те часы, что я провела внутри, погода испортилась окончательно. Машины на парковке превратились в белые сугробы – моя Тойота стоящая в дальнем углу, вообще оказалась засыпана почти по самые окна.
Я ногами кое-как откопала дверь, завела мотор и включила печку на максимум. Пока машина прогревается, я немного очистила стёкла и попыталась оценить обстановку. Рассчитывать на то, что я доберусь домой за четыре часа – глупо. Надеюсь, что вообще успею попасть домой в этом году. Но ехать все равно нужно, не останусь же я тут.
Выехав с парковки, я сразу включила дворники, но расчищать стекло они просто не успевают – впереди только белая пелена, изредка освещаемая светом фар встречных машин.
Трассу замело почти полностью, и я выехав за город, я просто встала на колею, оставленную каким-то грузовиком – буду надеяться, что она хотя бы ведет в нужном направлении.
Я вспомнила о том, что обещала Шпроту вкусняшку. Надо бы в магазин заехать, но кажется, сейчас эта мысль совсем нелепа – доехать бы сначала до города.
К тому же, очень быстро стемнело – в половине пятого уже включились фонари вдоль трассы, но облегчить ситуацию им не удалось.
Глянув на телефон, я увидела всего двенадцать процентов заряда. Нужно бы достать провод, и подключить его к магнитоле. Мало ли, если где-то заглохну и останусь без связи…
Крепко вцепившись в руль одной рукой, второй я стала рыться в вещах, пытаясь нащупать провод зарядного устройства. Поворот я не заметила. Вернее, заметила, но было уже слишком поздно.
Дорога вильнула вправо, а я продолжала ехать прямо, и когда я поняла свою ошибку и попыталась вывернуть руль, машину уже понесло.
Удар оказался не сильным, но неожиданным. Машина уткнулась носом в сугроб и замерла, накренившись на правый бок, мотор заглох.
Несколько секунд я просидела неподвижно, вцепившись в руль и пытаясь понять, что произошло. Вроде цела – ничего не болит, кровь нигде не течёт, сознание ясное.
Я попыталась завестись, но двигатель ответил лишь парой холостых оборотов,
