минут двадцать – со стороны дорога казалась небольшой, но так как ее полностью занесло снегом, двигаться пришлось очень медленно. Несколько раз внедорожник буксовал, и Дмитрий сквозь зубы ругался, выкручивая руль и пытаясь сделать все, чтобы мы снова не застряли.
Миша уснул на заднем сиденье, свернувшись калачиком под своей курткой. Так мило – детям обычно всё равно где спать, лишь бы было тепло.
Мотель оказался небольшим двухэтажным зданием с облезлой вывеской “Ковчег”. Парковка перед ним почти пустая – только пара машин, засыпанных снегом по самую крышу.
Дмитрий остановился у входа и заглушил мотор.
– Подождите здесь, схожу узнаю. – Он вышел из машины и заковылял к двери, утопая в снегу по колено.
Минут через пять Дмитрий появился в дверях и махнул рукой. Я осторожно разбудила Мишу, помогла ему выбраться из машины, и мы побрели к мотелю, держась друг за друга, чтобы не упасть.
Нас встретила маленькая искусственная ёлка на стойке регистрации, украшенная тремя шариками и облезлой гирляндой – почти как моя. За стойкой пожилая женщина в вязаной кофте, которую больше интересует новогодний концерт на экране маленького телевизора, нежели мы, упавшие как снег на голову.
– Последний номер остался. – Сказала она, равнодушно выкладывая на стойку ключ. – Двухместный, но там диван ещё есть. Туалет и душ в номере. Завтрак с восьми до десяти.
Дмитрий кивнул, расплатился, и мы пошли по узкому коридору, увешанному старыми выцвевшими фотографиями каких-то пейзажей.
Номер оказался маленьким, но чистым. Две кровати у стены, между ними тумбочка с лампой. На комоде – старенький телевизор, у окна диван, застеленный клетчатым пледом. Обои в цветочек, шторы в тон – бабушкин уют, как выразилась бы Маша.
Мишка сразу плюхнулся на ближайшую кровать и закрыл глаза.
– Я спать хочу.
– Раздевайся сначала, и руки помой после дороги. – Строго произнес Дмитрий.
– Потом.
– Миш.
Мальчик со стоном поднялся и побрёл в ванную, на ходу стягивая куртку, а Дима повернулся ко мне.
– Ты как?
– Нормально. – Я села на вторую кровать, только сейчас почувствовав, какая я уставшая.
Градов подошел к окну и несколько минут мы молчали, пока он всматривался в темноту чужого городка.
– Есть хочешь? Я видел внизу автоматы, можно что-нибудь набрать. – Дмитрий повернулся ко мне
– Можно. – Я кивнула, хотя я не уверена, что смогу что-то проглотить.
– Посиди с Мишкой, я схожу.
Градов вышел, и я заметила, что сейчас он прихрамывает сильнее, чем раньше – видимо, нагрузка на ногу сегодня была слишком серьезной. Я осталась одна, если не считать шума воды из ванной и голосов из телевизора, который Миша успел включить перед тем, как уйти мыться.
Я прошлась по комнате, посмотрела в окно, и вернулась на кровать, не зная, куда себя деть. Где-то там, в снегу, брошена моя любимая Тойота.
А дома Шпрот и кривая ёлка – ждут, когда я приеду к ним встречать новый год. Но я не приеду. И свой новый год я буду встречать с человеком, к которому я испытываю невероятно сильные чувства, похожие на пинг-понг.
Почему на понг-понг? Да потому что меня кидает от любви до ненависти с какой-то невероятной прогрессией и я ума не приложу, как взять это под контроль.
Миша вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем.
– А где папа Дима? – Окинув комнату взглядом, спросил мальчик.
– Пошел к автоматам, чтобы найти хотя бы какой-то перекус.
– А-а-а. – Мальчик запрыгнул на кровать и уставился в телевизор, на экране которого как раз появилась традиционная "Ирония судьбы".
– Доктор Кира, а вы этот фильм смотрели?
– Много раз.
– Я тоже. Папа Дима говорит, что без него Новый год не Новый год. А мне не очень нравится, там всё поют и поют. Мне больше боевики нравятся или мультики.
Я невольно улыбнулась.
– Мне тоже в детстве не нравился. А потом как-то привыкла, и теперь мне тоже кажется, что без него Новый год не Новый год.
Минут через десять дверь приоткрылась, и я увидела, как Дима, нагруженный добычей, пытается протиснуться в комнату. Поднявшись с кровати я подошла к нему – пошире открыла дверь и взяла у него из рук целлофановый пакет с бутербродами.
– Это всё, что было. – Торжественно объявил Градов, выставляя на стол три жестяные банки с “Пепси” и выкладывая шоколадные батончики.
– А бутерброды откуда? – Удивленно спросила я, догадавшись, что они явно не из автомата.
– Купил у милой женщины на ресепшене. Это был ее ужин, но она любезно согласилась с нами поделиться.
Миша тут же схватил один из шоколадных батончиков, и впился в него зубами.
– Ого, это же почти как праздничный стол!
– Жуй нормально, подавишься. – Дмитрий сел на диван у окна и стал разворачивать бутерброды.
Я тоже взяла один – сыр, ветчина и немного подсохший хлеб. Вполне прикольная закуска, учитывая, что у нас праздничный стол. И только откусив кусочек, я почувствовала, как на самом деле я проголодалась. Весь день ничего нормального не ела, только кофе из термоса и пару печенек с утра.
Мишка доел батончик, потянулся за чипсами, потом за газировкой. Его щеки порозовели, глаза стали сонными, но он упрямо отказывается ложиться, согласившись даже с тем, что “Ирония судьбы” – вполне интересное кино.
– Который час? – Вдруг подскочил мальчишка, когда по экрану побежали финальные титры фильма.
Мой телефон окончательно сел, и я только развела руками, давая понять, что не могу ответить на его вопрос.
Глава 20
– Без десяти двенадцать. – Ответил вместо меня Дима, посмотрев на свои наручные часы.
– Ого! – Миша спрыгнул с кровати и суетливо забегал по комнате. – Скоро совсем!
Настроение мальчишки передалось и нам. Взяв одну из баночек с “Пепси”, Дима хорошо ее встряхнул, лукаво поглядывая на меня.
– Отсутствие шампанского не повод его не открывать. – Улыбаясь пояснил он.
Дотянувшись до своего рюкзака, я достала из него термос. Его крышка – это два пластиковых стакана, которые я поставила на стол, чтобы Градов смог разлить наш праздничный напиток.
– Эй, нечестно! А мне бокал? – Завопил Миша, увидев, что стаканов всего два.
– Уступлю тебе свой. – Улыбнулся мужчина.
На экране телевизора появилась Кремлёвская башня, и Дима шумно открыл банку, из которой хлынул лимонад. Разлив газировку нам с
