с Алиной. Все было как в тумане. А потом эта новость о беременности.
– Интересно. Но ты ведь платишь алименты. Стал бы ты их платить чужому ребенку?
– Когда ты ушла… – Дима запнулся и сглотнул. – Я был в таком состоянии, что суды и разбирательства могли окончательно меня поломать. Мне было проще согласиться на все ее условия, чем бегать с анализами днк, и установлением отцовства. Ну, и я решил что если я прав, и ребенок не мой, будем считать это благотворительностью – пусть мне в карму прилетит плюс и хотя бы чуть-чуть компенсирует все мои грехи.
Дима хотел сказать что-то еще, но на столе завибрировал его телефон, и взяв трубку, он отошел к окну.
– Да, слушаю. Ага, спасибо, тебя тоже с наступившим.
Вдруг лицо Градова вытянулось, и стало очень обеспокоенным.
– Когда? И что в итоге, не получилось? Угу, понял. Марк, ты тогда прикрой там всё. Если надо будет, заблокируй, я потом решу этот вопрос.
Не вслушиваясь в разговор, я встала и начала убирать со стола. Нужно поспать хотя бы пару часов, а после сна вряд ли захочется наводить тут порядок.
Собрав фантики от батончиков и банки от газировки, я направилась к мусорному ведру.
– Марк, я еще тогда просил всё проверить, и вы меня убеждали в том, что всё чисто. И как же выходит так, что “чистый” человек пытается снять с моих счетов деньги? Короче, я буду решать это уже когда вернусь в город. А пока запиши – Леонов Артём Игоревич, восемьдесят пятого. Всё, что удастся нарыть – сделай. Я конечно надеюсь, что это ошибка, но мало ли.
Банка и фантики выпали из моих рук и я застыла, глядя на Дмитрия. Закончив разговор, он повернулся ко мне.
– Хм, какая-то чушь. Безопасники доложили, что Артём пытался снять деньги с моих счетов, прямо в полночь, под бой курантов.
– Как ты его назвал? – Не слушая, что говорит Дима, переспросила я.
– Кого? – До Градова не сразу дошло, о чем я спрашиваю.
– Артёма. Леонов?
– Да, Артём Леонов.
– Дим, я кажется его знаю. Но я не уверена, как такое вообще может быть…
Глава 21
Дмитрий
Кира замолчала на полуслове, словно испугавшись собственных мыслей. Она застыла посреди комнаты, уставившись куда-то сквозь меня, и я заметил, как побледнело её лицо.
– Кира, что такое?
– Нет, мне нужно кое-что проверить. – Она встряхнула головой и отвела взгляд. – Не хочу говорить раньше времени, вдруг я ошибаюсь.
Я хотел настоять, но что-то в её голосе остановило меня. Да и выглядит Кира очень уставшей – мотать ей нервы своими расспросами, не лучшая мысль.
– Ладно. – Я кивнул, понимая что давить бесполезно. – Утром разберёмся. А сейчас, давай немного поспим. Уже второй час, а хочется выехать домой пораньше.
Мы разошлись по кроватям – Кира легла на ту, что напротив Мишки, а я устроился на диване у окна, взгромоздив ногу на подлокотник, так как согнуть ее не могу.
Мы погасили свет, но сон совершенно не торопится идти. Лежа в темноте, я стал прислушиваясь к дыханию Киры, представляя, какая она сейчас красивая – как волосы рассыпались по ее плечам, как опустились ее длинные ресницы.
Мысли постепенно переключились на звонок Марка и на реакцию Киры в тот момент, когда она услышала фамилию Артёма. Интересно, что именно её так напугало?
Я перевернулся на бок, морщась от ноющей боли в колене. Артём…
Он появился в моей жизни примерно тогда, когда начались первые проблемы с Холодовым. Раньше я не придавал этому значения, да и сейчас не хочу об этом думать. Но как еще объяснить его попытку снять деньги с моих счетов, еще и в новогоднюю ночь? Хочется верить в то, что это ошибка системы. Хотя…
Мишка разбудил меня прыгая по комнате и уговаривая Киру подать ему на завтрак оставшиеся вчера чипсы.
– Который час? – Я открыл глаза и посмотрел в окно, за которым уже полностью рассвело.
– Десять. Мы не стали тебя будить – ты всю ночь потирал ноги и стонал. Болела?
Я сел на кровати, потер ладонями лицо и вытянул ногу вперед.
– Ну да, что-то дергало её, но сейчас уже лучше. Ну что, будем выдвигаться? Тут мы нормального завтрака все равно не найдём, а по пути может быть и кофе где-нибудь раздобудем.
Так как вещей у нас нет, собрались мы минут за пятнадцать. За это время я успел позвонить Марку, и дать распоряжение, чтобы он прислал эвакуатор за машиной Киры.
И как только помощник сообщил о том, что машина выехала, мы погрузились в мой внедорожник и выехали на трассу, которая за ночь стала значительно чище и свободнее.
Ехали мы практически молча. Точнее – молчал я. Кира села вместе с Мишкой назад, и они всю дорогу болтали о том, какие подарки могут ждать его у меня дома.
– А мама мне ничего не подарит. – Вдруг произнес Миша, и я изумленно посмотрел на него в зеркало заднего вида. Никогда раньше при мне он не говорил о своих биологических родителях – всегда убегал от темы.
– Почему? – Кира внимательно посмотрела на мальчика и ласково провела рукой по его волосам.
– Она не любит меня. Когда я был дома, она кричала что не хочет меня видеть и хочет чтобы я умер.
Я резко ударил по тормозам и машину дёрнуло.
– Что случилось? – Кира подалась вперед, но я еле заметно помотал головой, объясняя, что на дороге не было никаких препятствий – только мои личные эмоции, с которыми я не сумел совладать.
Мы въехали в город к обеду. На улицах почти никого нет – все нормальные люди сидят по домам, доедают вчерашнее оливье и смотрят фильмы.
Кира продиктовала мне свой адрес и я повернул на перекрестке, чтобы проехать к ее дому более коротким путем.
Я остановился во дворе старенькой пятиэтажки, стараясь зачем-то запомнить адрес.
– Подниметесь? – Неожиданно спросила Кира, но не успел я просиять от ее предложения, как она обломала мои мечты и прояснила ситуацию:
– Я хочу кое-что проверить, и хочу, чтобы ты это увидел.
Заглушив машину, я помог Мишке выбраться и мы пошли за Кирой к ее подъезду.
Обшарпанные стены, каменная лестница, висящая с потолка перегоревшая
