а ты мешаешь мне его почесать.
— Шляпа.
По нам прокатывается волна тревоги.
Ничего из этого не случайность.
В голосе Рока не остаётся ни следа прежней лёгкости, когда он говорит:
— Где она?
— Не здесь.
Вокруг Уинни и Вейна вздымается тьма. Вейн крепче обхватывает её.
Я никогда не видел их тень в деле, но по тому, как у меня на затылке встают дыбом волосы, сказала бы, что с этой силой стоит считаться.
— А теперь все успокойтесь, — говорит Малакай. — У меня есть предложение.
— Я не в настроении заключать сделки, — отвечает Рок.
Малакай пожимает плечами.
— Ну, ты можешь меня убить. Но тогда никогда не найдёшь шляпу и вообще, какой в этом смысл?
Вейн наклоняется к Уинни и шепчет:
— Стой.
Потом отстраняется и выходит из-за брата, вставая лицом к Малакаю. Часть тьмы отступает, но её щупальца раскрашивают рассеянный свет.
— Какое предложение?
— Вейн, ты всегда был самым логичным, — он переводит взгляд с одного брата на другого. — Уверен, для вас не станет сюрпризом новость о том, что монархия Даркленда в полном развале. Единственная выжившая из семьи Ремальди — Джульетта, и сейчас Тайный совет пытается её пристроить. Но её право на трон в лучшем случае сомнительно. Всегда ходили слухи, что она бастард. Не ваш тип бастарда, конечно, — он подмигивает Року. — Как вы понимаете, хаосом Мифотворцы и питаются. Они уже на месте, чтобы свергнуть Даркленд. Я хочу помочь вам это остановить.
— Ты ждёшь, что мы в это поверим? — Вейн цокает языком.
— Я не останусь без собственной награды.
— Продолжай.
— Лостленд «потерян»14, разумеется, это ложь. Но не совсем без правды. Чем дольше мы вдали от дома, чем меньше Мифотворцов на земле, тем труднее найти его по возвращении. Если мы слишком размажемся, он действительно будет потерян. Навсегда. Они стали чертовски жадными, чертовски неряшливыми. Если хочешь знать мою философию, я считаю: у каждого острова есть правящий класс не просто так. Как и в Римской империи в смертном мире, чем больше ты поглощаешь, тем выше шанс, что ты рухнешь.
Он делает вдох и смотрит на Рока.
— Здесь есть ещё один Миф по имени Эманон. Один из Семерых. У этого Мифа есть сестра. Уверен, вы о ней слышали.
— Марет, — предполагает Рок.
Малакай кивает.
— Она знает, что ты сожрал её сестру. Она придёт за тобой, здесь или в Неверленде, или на любом другом острове. Так что, по правде говоря, какой у тебя выбор? Лучше быть в партнёрстве со мной.
Вейн и Рок переглядываются. Они ничего не говорят друг другу, но тишина тянется, почти так, будто их молчание несёт слова.
Наконец Вейн говорит:
— Полагаю, у тебя есть план?
— Разумеется, — Малакай улыбается. — Не знаю, слышали ли вы, но после вашей роли в смерти семьи Ремальди Тайный совет решил реквизировать поместье Мэддред.
Рок заметно напрягается.
— Сегодня вечером они устраивают там бал, чтобы объявить о помолвке Джульетты. Оно должно стать её летней резиденцией. В том месте чертовски холодно. Идеальное укрытие от вонючей городской жары. Но я отвлёкся. Миф будет там сегодня ночью. Убейте её, и я отдам вам шляпу.
— По рукам? — он протягивает руку.
Независимо от того, хотят Рок и Вейн идти на это или нет, я знаю, что они пожмут ему руку. Мне кажется, Рок относится к обещаниям на мизинчиках серьёзнее, чем к рукопожатиям.
Оба брата жмут руку.
— Тогда увидимся сегодня вечером, — говорит Малакай. — Дресс-код — чёрная классика15. Одевайтесь соответственно.
Он проскальзывает мимо нас, и дверь склада с грохотом захлопывается у него за спиной.
После того как Малакай уходит, Рок и Вейн ведут нас в свой лофт, не обсуждая новый поворот событий. Он всего в нескольких кварталах к северу от склада, так что добираемся мы быстро. Лестница спрятана справа от входа в таверну, а с другой стороны расположена шляпная лавка. Совпадение или нет? Я начинаю задумываться о связях шляп с семьёй Рока и Вейна.
Сначала магическая шляпа, способная извлечь душу Марет, а потом коллекция шляп настолько опасных, что нас предупреждают не прикасаться к ним?
Я заметила интерес Эши, когда упомянули «Коллекцию Вариантов». Она всегда знает больше большинства.
Рок щёлкает выключателем, и одна за другой подвесные сферы вспыхивают газом, а затем светом.
Я оглядываюсь.
Это первое настоящее, во что я погружаюсь из вещей Рока. Рядом с ним или около него всё, с чем я сталкивалась, было ограничено или контролируемо.
Здесь негде спрятаться, но, глянув на него, я понимаю, что его это, похоже, не задевает. В нём нет ни намёка на уязвимость.
Лофт в основном представляет собой одно большое, связанное пространство: справа от входа кухня, слева жилая зона, а в дальнем конце комнаты стол, поставленный под рядом мутных окон вдвое выше роста Рока. Любой дневной свет, которому удаётся пролиться сквозь окна, отдаёт зеленью. Бо̀льшая часть Амбриджа такая, тёмная, грязная и желтоватая. Рок здесь будто дома.
Он подходит к кухне и одной рукой достаёт несколько стаканов, ставит их на длинный остров, отделяющий кухню от жилой зоны. Пока он разливает напитки, я обхожу комнату по периметру.
От основного помещения отходят ещё две двери. Заглянув в первую, я нахожу ванную с полами из чёрного камня и медной ванной на львиных лапах. Вторая дверь ведёт в просторную спальню. Там стоит кровать кинг-сайз с изголовьем из чёрных металлических прутьев. Постельное бельё, чёрное и шелковистое, натянуто ровно, будто кровать заправляли и вымеряли по линейке до последнего миллиметра.
Я продолжаю бродить. На нескольких приставных столиках сложены книги, некоторые лежат на каменных подоконниках. Классические истории о монстрах, мифологии, история Островов и смертного мира.
На кофейном столике стоит толстая каменная пепельница, внутри лишь лёгкая присыпка пепла.
Рок предлагает всем выпить, и когда подходит ко мне, придерживает стакан, в глазах вопросительный блеск.
— Видишь что-нибудь интересное, Ваше Величество?
Я отвожу внимание от него. На стене рядом с дверью спальни висит картина маслом. Вдали королева стоит на пустоши, но она бледная, гротескная, и кажется, будто она кричит. Небо бурное, в синяках. На переднем плане тёмная тень с бледно-зелёными глазами.
— Кто ты? На самом деле?
Наконец он протягивает мне стакан. Сам делает глоток из своего. Он не сводит с меня глаз, но я не могу понять, смотрит ли он наружу или зовёт меня внутрь, до самого тёмного центра того, кто он есть.
— Кто я? — он усмехается мне. — А кто ты, Венди Дарлинг?
В
