озеленили пустыни, а в Антарктиде строим города. Представляешь, у нас там подо льдом гидропонные фермы. Ну и на Марсе есть атмосфера.
Я говорил и говорил, а по лицу Тэй скатилась пара слезинок. У меня самого защемило в сердце. Всё-таки в том, что следует стирать разам память, дреги отчасти были правы. Тоска не так мучает. Но не сейчас, не в этом момент. Теперь эти воспоминания для меня своеобразная прививка силы. Я вернусь. И не один…
Иногда девушка меня спрашивала:
— Нет армии, но есть планетарные десантники? Охрана колоний? Как так? И кем ты был.
— Сначала спасатель, а после того, как сгорел заживо, — Тэй вздрогнула, услышав это, — я стал инспектором отдела безопасности. Мы и за опасными опытами следили, и старые военные объекты ликвидировали. Секретные в том числе.
— И… И наша планета? Ты ничего о ней не рассказал.
— Ох, Тэй, даже не знаю, что тебе рассказать. Я там был, но…
Договорить я не успел, так как появилось новое действующее лицо. Мембрана тамбура открылась, и мы услышали знакомый голос. Лицо Тэй сначала вытянулось в удивлении, а потом она сузила глаза и повернулась ко входу. Так, быть беде.
— Нико, когда умерла моя мама, то вдова полковника Марстона ездила к моему отцу пить чай. Правда меня они выгоняли, и я пристрастился к жевательному табаку. Надо же время коротать. Но даже они прерывались на то, чтобы чай попить. Я всё давно уже съел и все поручения выполнил.
Стрелок, а это, естественно, был он, подбросил на руке свой кисет. Затем перевернул, показывая, что в нем не осталось сладких пайковых зерен, завернутых в водоросли. Вот значит, чем он упомянутый табак заменил.
— Кусок дерьма! — кричит Тэй, прыгая с места в сторону наёмника. Вот надо ему было войти именно сейчас?
Костюм, который был отчасти копией преторианского доспеха, не подвёл. Тэй допрыгнула до Стрелка, а это метров восемь. От удара тот увернулся, шагнув в сторону. Удивление на его лице, по понятным причинам, не отображается. Только сдаётся мне, что на миг этот ковбой конкретно так офигел. Однако отдаю ему должное — в руки себя он быстро взял. Дальнейшие удары рук и ног, которые девушка обрушила на него, были заблокированы.
Тут и я проверил свои новые ноги, когда похожим прыжком переместился к дерущимся. Правда немного не рассчитал новые возможности, влетев в дерущихся и повалив их на пол. Прижав эту парочку головорезов к полу, кричу на них во всю мощь глотки димортула:
— А ну хватит, пока я вас обоих не отшлёпал. Вы что тут оба устроили?
— Этот урод перебил мой отряд.
— Это моя работа.
— Да заткнитесь вы оба и послушайте меня. Ваши кланы между собой стравил Даргул, а потом начал вырезать. Разделяй и властвуй — классика. И если хотя бы вы двое не найдёте общий язык, то этот ненормальный уже победил. Вестников Таната уже почти всех вырезали.
— Вестники разбиты? — Тэй ошарашена новой информацией.
— Да, — ответил ей Стрелок. — Для этого он использовал Казура.
— Резаки? Он ведёт дела с этим зверьём?
— Конечно ведёт, — перехватываю я инициативу, — ведь его цель в том, чтобы уничтожить Танат. Факт — Даргул ненавидит этот мир. Не спрашивайте, откуда я это узнал
— Да? Ну удачи ему, — фыркает Стрелок.
— А она ему и не нужна, Джеймс.
— Джеймс? Тебя так зовут на самом деле.
— Называй меня по старинке Стрелком, Тэй. Что ты имеешь ввиду, Нико?
Вот теперь самое время для на редкость хреновых историй.
— Танат умирает и без его усилий. Увы, но это чистая правда. Данному миру осталось жить несколько оборотов.
Вот тут их обоих наконец проняло.
* * *
Настроение у нас всех никакое. Не каждый день узнаешь, что скоро будет конец света. Мне легче, так как я узнал об этом чуть раньше, во время того телепатического диалога в башне Хауфи. То, что слышат от меня сейчас Тэй и Стрелок, ранее уже узнал и этот представитель Странников. Мы вместе вышли из зала с оламами и отправились в сторону одного из нижних уровней. Тут ещё есть один ироничный момент — мы пошли в местный аналог столовой. Если бы я изучил энциклопедию сразу, то избежал бы многим проблем в начале. Поел бы, например, сытно.
Мы вошли в зал, молча взяли костяные фляги и наполнили их водой из трубки раздатчика. Из другого патрубка каждый налил себе в пиалы что-то вроде густого бульона. Сели за угловой столик напоминающий костяной гриб. Вокруг него росли грибы поменьше — табуреты. Тэй и Стрелок сели напротив меня, но не рядом, оставив между собой табурет. Мне особенно не нужно было подкрепляться, но, как показывает практика, в этом мире калории лишними не бывают.
Вот только реакцию Стрелка на лицо моей оболочки предугадать было сложно. Увидев под маской димортула знакомую физиономию, наёмник застыл с недонесенным до рта стаканом. Вода тонкой струйкой выливалась на стол.
— Чтоб меня Танат забрал. Какого мута у него рожа Даргула?
— Потому что он, как и Даргул, носит шкуру вестника. Настоящего Вестника, понимаешь.
— Да чего тут непонятного? — Стрелок наконец перестает лить напрасно воду и ставит стакан на стол. — Всё сходится. Скорость, сила, живучесть, встроенное оружие, регенерация — так их и описывали. То, что этот парень сначала мне слил, тоже объяснимо.
— И как ты это объяснишь? — интересуюсь я. Тэй с неменьшим интересом ждёт ответ этого ковбоя.
— Ты сам тогда упомянул, что только недавно переродился. Не трудно догадаться, что твой разум, как и сознание твоего спутника, ещё не притерлись друг к другу. Смертоносного дуэта не было.
Тэй выпучила глаза от удивления. О том, что живой доспех наделён разумом, она узнала лишь от меня, в шахте. Сболтнул, когда мы обсуждали значение слова димортул — вместилище вестника. Не каждый день узнаешь, что носишь шкуру местного карателя и палача. Вот только Стрелок откуда-то был об этом осведомлён.
— Когда-то были живы те, кто встречался с твоими предшественниками, Нико, — поясняет Стрелок. — Некоторые умерли окончательно, кто-то помещен в хранилище, но большая часть погибла. Танат никого не щадит, приятель.
— Я смотрю, все здесь уверены, что этот мир жесток. Есть основания?
— Нико, ты шутишь? — Тэй удивленно смотрит на меня. — Ты
