ключом к чему-то запретному, запертому в её памяти. Имя, связанное с болью и ошибкой. С тем, что нельзя делать. С тем, что она не позволит ему повторить.
— Нет, я тебе не разрешаю. Это слишком, — пробормотала она, хотя сердце уже понимало: он прав. Всегда прав. И это пугало. И возбуждало.
— Как и всякий раз, когда мы встречаемся, — ответил он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на нежность. Почти человечное.
— Ты моя зависимость, пагубная страсть, — призналась она, закрывая глаза и позволяя голове упасть на его плечо. — Без тебя я не могу быть собой.
— Тогда зачем откладывать моменты радости? — прошептал он ей на ухо, и каждый слог звучал как обещание. — Нужно быть счастливой здесь и сейчас.
Его рука вернулась к её телу, но теперь уже без посторонних предметов. Только кожа. Только он.
И в этом миге Алиса поняла: она не просто любит его. Она принадлежит ему. Не потому что обязана. А потому что он — её свет. Её тьма. Её начало. И её конец.
И нет ничего более романтичного, чем любовь, которая знает цену времени.
За разговорами Хранитель продолжал ласкать Алису, его движения были уверенными и ритмичными. Рука мага принимает нужную форму для одновременного двойного проникновения и стимуляции клитора без травматизации девственной плевы. Только удовольствие.
Он в очередной раз нежно надавил на упругий бугорок страсти, и она резко дернулась, ее ноги распахнулись шире. Она прогнулась навстречу новой волне наслаждения. Мозг не просто выключился, он растворился, больше нечем и незачем стало думать, и она блаженно предалась тому, что происходило сейчас.
Доведя нежный бутон страсти до такого лучезарного цветения, он управлял похотью в ее сознании, безжалостно играя ее телом, с невероятным удовольствием погружался в нее еще глубже. Девушка жадно хватала ртом воздух, казалось, что каждый сосуд ее тела готов лопнуть. Она закрыла глаза, возбуждение достигло своего апогея, еле сдерживая хриплые стоны, сбившиеся дыхание со свистом вырывалось из ее приоткрытого рта.
Такова была невообразимая сила умелых ласк Хранителя.
И оргазм буквально смыл Алису, затопил ее, стремящуюся раскрыться как можно шире навстречу столь умело берущей ее руке. Почти потеряв сознание от блаженства, без крика, без дрожи, словно ей не хотелось выдавать всю силу охватившего ее экстаза, лишь лицо девушки, утратившее черты безмятежности и покоя, искаженное силой наслаждения, обнажало ее искренние эмоции.
Удовлетворенная волшебница уютно улеглась в ванне, радуясь отдыху в ласковых объятиях любимого. Они вместе нежились в ванной, которая радушно принимала их обнаженные тела.
Алиса, погруженная в теплую воду, чувствовала, как усталость покидает ее тело. Пена мягко обволакивала кожу, а пузырьки щекотали плечи, когда Хранитель обнял ее сзади. Его губы коснулись мокрого плеча, и она закрыла глаза, растворяясь в этом моменте.
— Скучаешь по мне? — его голос прозвучал прямо у самого уха, заставляя ее вздрогнуть.
— Очень, — призналась она, чувствуя, как сердце учащенно забилось.
— Скажи об этом мне настоящему?
— Нет.
Она почувствовала, как его руки замерли на ее талии.
— Гордость?
— Может быть. — Алиса повернулась к нему, встречая его взгляд. — Просто не вижу смысла, если скучаю только я одна.
Вода вокруг них слегка забурлила, реагируя на ее эмоции.
— А если я тоже скучаю? — он наклонился ближе, его дыхание смешалось с паром от воды. — Просто жду сообщения от тебя?
— Я писала несколько раз. — Ее голос дрогнул. — Ты не ответил мне ни слова.
Хранитель замер, его глаза стали темнее.
— А что ты мне сообщила? — он медленно провел пальцем по ее мокрой щеке. — Неужели правду? Что любишь? Что жить без меня не можешь? Что мечтаешь обо мне каждую ночь?
Алиса сжала губы.
— Нет, конечно.
— А что тогда?
Тишина повисла между ними, нарушаемая только тихим плеском воды.
— Сначала я думала, что ты настоящий, когда впервые активировала лабиринт Желаний, — наконец прошептала Алиса, чувствуя, как воспоминания накрывают ее с головой. — Хотела извиниться за свое непристойное поведение.
Тот день всплыл перед глазами так ясно, будто всё произошло вчера. Кристиан тогда впервые зашёл к ней в гости — робкий, застенчивый, с букетом полевых цветов в руках. Она предложила чай, их пальцы случайно соприкоснулись, когда Алиса протягивала ему кружку…
И всё вокруг взорвалось магией.
Лепестки виолирисов — тех самых, что Хранитель когда-то называл "цветами взаимной любви" — заполонили комнату, кружась в воздухе, как живые. Они переливались всеми оттенками ночного неба, оставляя за собой шлейф сладковатого, дурманящего аромата.
"Какая любовь? — с горечью подумала сейчас Алиса, сжимая кулаки. — Влечение. Чистое, животное, бесстыдное."
Её тело помнило каждую деталь. Как дрожали пальцы, когда она торопливо собирала лепестки. Как жгли щёки стыд и злость — на себя, на Хранителя, на эту проклятую магию, которая выдавала её с головой.
— Ой, я похоже случайно опрокинула бабушкину коробку с сушёными растениями… — соврала она тогда, избегая взгляда Кристиана.
Но он только улыбался — слишком мудро для своих двенадцати. Взял один лепесток, поднёс к свету, будто изучая узоры, которых не должно быть у земных цветов.
— Надо же, — протянул он, и в его глазах вспыхнуло что-то, от чего у Алисы перехватило дыхание.
Она сбежала. Заперлась в ванной, прижала ладони к лицу — и впервые сама, без помощи наставника, открыла лабиринт Желаний.
Там не было слов. Не было объяснений. Только жадные руки, срывающие одежду, только губы, жадно ищущие её кожу, только шёпот Хранителя:
"Я знал, что ты вернёшься…"
А потом — стыд. Дикий, всепоглощающий.
"Кристиан всё слышал. Он точно всё понял."
Но когда она вышла — растрёпанная, с опухшими от поцелуев губами — друг лишь улыбнулся своей загадочной улыбкой. И выглядел… подозрительно счастливым.
Насмешливый тон иллюзии Хранителя вырвал её из воспоминаний:
— Серьёзно? Извинялась? За наши маленькие шалости? Малыш, ты даже не представляешь, как непристойное поведение выглядит на самом деле…
Алиса сжала зубы.
— Тогда я обрадовалась, что ты ничего не знаешь о нас.
В её голосе прозвучало что-то новое — не злость, не обида.
Усталость.
От игр. От полуправды. От этой вечной пляски вокруг да около.
Она больше не та девочка, что бегала за магическими приключениями.
И, кажется, наконец поняла — никакие лабиринты Желаний не заменят простого человеческого разговора.
Особенно когда заходишь в тупик.
Ее пальцы бессознательно сжали край ванны.
— Но потом я поняла, что это всего лишь иллюзия. Как и все остальное между нами.
Хранитель резко выпрямился, его лицо стало непроницаемым.
— Ты действительно так считаешь?
Алиса не ответила. Она просто опустилась глубже в воду, позволяя пене скрыть дрожь в ее
