скользнул к моему запястью.
Метка под тонкой тканью рукава едва заметно пульсировала.
— Да, — произнес он. — Именно поэтому ты туда не пойдешь.
— А если именно там ответы?
— Тогда я найду их сам.
— А если не найдете?
— Найду.
Меня снова обожгло раздражением.
— Вы вообще слышите, как это звучит? “Я сам”. “Я решу”. “Я найду”. Вас не утомляет быть единственным человеком в доме, который якобы способен думать?
— Утомляет. Но остальные справляются хуже.
Я чуть не рассмеялась от бессилия.
— Невыносимый.
— Уже слышал.
— Самодовольный.
— Иногда.
— Тиран.
— Часто.
Я уставилась на него.
И неожиданно для самой себя фыркнула.
Почти смешком.
Коротким, нервным, злым.
Но все-таки смешком.
Кайден замер. Будто не ожидал.
А потом — едва заметно — уголок его губ дрогнул.
Нет.
Только не это.
Потому что от этой почти-улыбки внутри что-то опасно сдвинулось.
Я сразу отвернулась.
— Не надо, — сказала резко.
— Что именно?
— Вот это ваше лицо, когда вы почти похожи на нормального мужчину.
— Почти?
— Не обольщайтесь.
За спиной повисла пауза.
— Поздно, — тихо сказал он.
Сердце стукнуло как-то не так.
Я резко обернулась.
— Что?
Но он уже снова был собран. Холоден. Закрыт.
— Ничего. Завтра ты останешься в своих комнатах до полудня.
— Еще чего.
— Это не обсуждается.
— Ошибаетесь, как раз это прекрасно обсуждается.
— Нет. С утра я запечатаю северное крыло и проверю старые комнаты.
— Я пойду с вами.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
Он шагнул ближе.
— Хочешь проверить, кто из нас упрямее?
— Уже проверяю с первого дня.
— И как успехи?
— Пока я все еще вас бешу. Значит, неплохо.
На этот раз в его глазах снова мелькнуло то самое темное, опасное тепло. Не улыбка. Не мягкость. Что-то хуже. То, на что лучше не смотреть слишком долго.
— Ты даже не представляешь насколько, — произнес он низко.
Воздух между нами натянулся.
Опять.
Слишком близко. Слишком остро.
Я ненавидела это.
Ненавидела, что рядом с ним во мне все время существует вторая реакция — не только злость. Ненавидела, что тело Эвелины предает меня чаще, чем разум успевает поставить заслон.
Я отступила первой.
— Уходите.
— Боишься?
— Да. Что еще немного, и запущу в вас чем-нибудь тяжелым.
— Ложь.
— Самоуверенный ублюдок.
— Уже ближе.
Я схватила со стола первую попавшуюся книгу и швырнула бы, если бы он не шагнул вперед так быстро, что я просто не успела.
В следующую секунду его рука перехватила мое запястье.
Другая — книгу.
И мир резко сузился.
Я оказалась слишком близко к нему.
Непозволительно близко.
Грудь почти касалась его камзола. Дыхание сбилось. Его пальцы сжимали мою руку крепко, но не больно. Слишком знакомо. Слишком опасно.
— Отпустите, — выдохнула я.
— Сначала положи книгу.
— Ненавижу вас.
— Это взаимно, жена.
Слово хлестнуло.
Я вскинула на него взгляд.
И тут же пожалела.
Потому что он смотрел не как холодный лорд и не как человек, который снова ставит меня на место.
Он смотрел так, будто чувствовал это напряжение ничуть не меньше моего.
И от этого стало страшнее, чем от любых разговоров о проклятом крыле.
— Пустите, — повторила я уже тише.
Он отпустил сразу.
Слишком сразу.
Словно сам понял, что еще секунда — и все пойдет совсем не туда.
Я отступила, прижимая книгу к груди, будто щит.
Он отвернулся первым.
— Дверь на ночь будет под охраной, — сказал уже своим обычным, ровным голосом. — Не пытайся выйти.
— А если захочу?
— Тогда увидишь, насколько плохо я умею быть терпеливым.
Я скрипнула зубами.
— Какая честь.
Он направился к двери. Уже у порога остановился.
Не оборачиваясь, произнес:
— И еще одно.
— Что?
— Не верь всем шепотам. Половина в этом доме рождается от страха. Вторая — от желания увидеть конец раньше времени.
— А вы к какой половине относитесь?
Он медленно повернул голову.
— Я тот, кто не даст им увидеть твой конец.
После чего ушел.
Дверь закрылась.
Я осталась одна, все еще чувствуя на запястье его пальцы.
Проклятье.
Я швырнула книгу на кресло и нервно заходила по комнате.
Запретное крыло. Три женщины. Попытка номер четыре. Дом, который “помнит”. И Кайден, который то бесит до желания ударить, то вдруг говорит что-то такое, после чего становится тяжелее дышать.
Это ненормально.
Все это ненормально.
Я остановилась у зеркала.
Лицо Эвелины смотрело на меня широко раскрытыми глазами.
— Вот только не влюбиться в чудовище мне тут и не хватало, — прошептала я отражению.
В ту же секунду метка вспыхнула жаром.
Я дернулась, схватилась за руку.
Перед глазами все поплыло.
Комната исчезла.
Я увидела коридор.
Темный. Узкий. Старый.
Северное крыло.
Женщина в белом идет босиком по каменному полу. Лицо не видно. Только распущенные волосы по спине. Она держит свечу, и пламя дрожит так сильно, будто боится темноты.
Потом женщина останавливается перед дверью.
На двери — тот же знак, что в храме.
Она шепчет:
— Прости меня.
И открывает.
Я резко вдохнула и очнулась, хватаясь за край туалетного столика.
Видение исчезло.
Но одно я знала точно:
кто-то уже входил в запретное крыло до меня.
И это была не я.
Глава 9. Ненавистная жена
Я не спала почти до рассвета.
Сначала из-за видения. Потом — из-за злости на себя за то, что, даже после всех слов Кайдена о “попытке номер четыре”, я все равно продолжала слишком остро реагировать на его близость. А потом просто из-за дома, который ночью снова начал жить своей отдельной, темной жизнью.
Где-то далеко хлопнула дверь.
Потом послышались шаги.
Потом все стихло так внезапно, будто кто-то накрыл поместье стеклянным колпаком.
Я лежала, уставившись в балдахин, и думала о женщине из видения — босой, в белом, со свечой в руках. Эвелина? Одна из тех трех? Или кто-то еще раньше? И почему перед дверью она сказала: “Прости меня”?
Кому?
Себе?
Тому, кого предала?
Кайдену?
От этой последней мысли я резко перевернулась на другой бок и зажмурилась.
Нет.
Нельзя все сводить к нему.
Хотя именно к нему здесь, похоже, сводилось все.
Утром меня разбудил не стук, а тишина.
Неправильная.
Слишком плотная.
Я села в кровати и почти сразу поняла, в чем дело: за дверью кто-то стоял.
Не шумел. Не стучал. Просто стоял.
Я медленно спустила ноги на пол, накинула халат поверх тонкой сорочки и подошла ближе.
— Кто там?
— Охрана, леди, — раздался мужской голос.
Я застыла.
Потом медленно открыла дверь.
Снаружи действительно стояли двое стражей в темной форме с серебряным знаком дома Вальтер. Один у двери, второй чуть дальше по коридору. Оба с каменными лицами.
Я
