несколько секунд молча смотрела на них.
— Он серьезно?
Никто не ответил.
Конечно.
— Милорд велел передать, что до полудня вы остаетесь в покоях, — наконец произнес один из них.
— А если я хочу прогуляться?
— Нельзя, леди.
— А если я не спрошу разрешения?
— Тогда нам придется вас остановить.
У меня внутри медленно поднялась ледяная ярость.
Вот, значит, как.
Не просто приказ.
Не просто предупреждение.
Охрана у двери.
Как у опасной пленницы. Или у женщины, которая слишком близко подобралась к правде.
— Передайте милорду, что он перегнул.
Страж даже не моргнул.
— Мы не покинем пост, леди.
Я захлопнула дверь так сильно, что отозвались стекла в окнах.
— Скотина, — прошипела я в пустую комнату.
Обычно мне становилось легче, когда я злилась. Но не сегодня. Сегодня за злостью стояла куда более мерзкая вещь — ощущение унижения.
Он даже не пришел сказать это в лицо.
Просто поставил охрану.
Будто заранее знал, что я снова попробую сунуться туда, куда нельзя.
А может, именно поэтому и поставил. Потому что хорошо меня понял.
От этой мысли стало еще гаже.
Я подошла к окну, резко отдернула штору.
Небо над поместьем было свинцовым. Над лесом клубились тучи, ветер гнул верхушки деревьев. Во внутреннем дворе слуги двигались быстро, не поднимая лиц. Где-то внизу мелькнула темная фигура — высокий мужчина в плаще. На секунду мне показалось, что это Кайден, но человек скрылся под аркой, и я не успела разглядеть.
Лисса пришла через полчаса с завтраком и испуганным лицом человека, который уже знает, что хозяйка не в духе.
— Доброе утро, леди.
— Для кого как.
Она поставила поднос на столик и осторожно взглянула на закрытую дверь.
— Вам сказали?
— О да. Очень доходчиво. Особенно вот эти два украшения в коридоре.
Лисса опустила глаза.
— Милорд велел…
— Я уже поняла, что милорд велел.
Я села за столик, но на еду почти не смотрела. Чай пах травами и чем-то горьким. Булочки были еще теплыми. Фрукты — безупречно нарезаны. Все как будто специально должно было успокаивать. И это бесило.
— Он ушел в северное крыло? — спросила я.
Лисса вздрогнула.
— Я не знаю.
— Не ври.
Она теребила край передника.
— С утра в доме много людей из охраны, леди. И милорд никого не пускает в старую часть.
Старая часть.
Значит, да.
Запретное крыло.
Он пошел туда без меня.
Конечно.
Потому что так решил.
Потому что ему удобно контролировать даже опасность.
Я стиснула чашку.
— Замечательно.
Лисса помедлила.
— Леди…
— Что?
— Не сердитесь только. Но… может, милорд правда хочет вас уберечь.
Я подняла на нее взгляд так резко, что она сразу побледнела.
— Заперев в комнате?
— Иногда это и есть защита.
— В этом доме у всех какая-то больная любовь к слову “защита”.
Лисса ничего не сказала.
И от ее молчания стало только хуже. Потому что в нем не было несогласия. Она действительно считала, что меня заперли ради безопасности.
Вот до чего их тут довели.
Я отодвинула чашку.
— Расскажи мне о женщинах дома Вальтер.
— О женщинах?..
— Да. О тех, кто жил здесь до меня.
Она побелела почти моментально.
— Я не могу.
— Конечно, можешь.
— Нет, леди.
— Почему?
— Потому что… — она стиснула пальцы. — Потому что о них не говорят.
— О мертвых? О безумных? О пропавших?
Она подняла голову так резко, будто я ударила ее.
Попала.
Значит, слухи про трех женщин верны не только со слов Кайдена.
— Лисса.
— Я не знаю имен, — быстро прошептала она. — Только слышала, что раньше в доме были другие леди. И что после них какое-то время даже комнаты не открывали.
— Какие комнаты?
— В старом крыле.
Конечно.
Все снова вело туда.
— И что там случилось?
— Не знаю.
— Но?
Она сделала шаг назад.
— Но служанки говорили, что после одной из них милорд стал… другим.
Я замерла.
— Другим — это каким?
— Еще тише.
Это прозвучало почти страшнее всего остального.
Потому что я уже знала: чем тише становится Кайден, тем опаснее воздух рядом.
— А до этого? — спросила я.
Лисса неуверенно покачала головой.
— Я тогда еще не служила здесь. Но старая кухарка говорила, что раньше он хотя бы смотрел на людей.
Я невольно усмехнулась без радости.
— Теперь, значит, только сквозь них.
— Примерно так.
Я встала и подошла к зеркалу, больше чтобы двигаться, чем потому, что действительно хотела увидеть свое отражение.
Ненавистная жена.
Странно, но именно это слово вдруг пришло в голову само.
Не просто вынужденная. Не просто чужая.
Ненавистная.
Потому что его мир сделал меня тем, что все заранее готовы были ненавидеть, жалеть или бояться. Потому что сам факт моего появления уже вызывал шепот. Потому что для многих я — повторение старого кошмара. А для самого Кайдена… кем я была для него?
Проблемой.
Попыткой.
Ответственностью.
Женой.
Последнее слово почему-то раздражало сильнее остальных.
— Лисса, — сказала я, не оборачиваясь. — Как слуги называют меня между собой?
Она замерла.
— Леди…
— Именно так и называют?
Слишком долгая пауза.
Я поймала ее взгляд в зеркале.
— Говори.
Лисса сглотнула.
— По-разному.
— Как именно?
— Новая госпожа.
— Еще.
— Леди Вальтер.
— Еще.
Она опустила глаза.
— Невеста из тьмы.
У меня по спине пробежал холодок.
— Это почему?
— Из-за метки, — почти шепотом сказала она. — И потому что вы пришли слишком… неожиданно. Все говорят, будто дом сам вас выбрал.
Я резко развернулась.
— Дом ничего не выбирал. Меня просто вышвырнули в этот кошмар.
— Я знаю, леди.
— Нет, не знаешь.
Это вырвалось слишком резко.
Лисса отшатнулась.
И мне тут же стало мерзко от самой себя.
— Прости, — сказала я тише. — Это не тебе.
Она кивнула, но видно было, что испугалась по-настоящему.
Я провела ладонью по лбу.
— Ладно. Иди пока.
— А завтрак?..
— Потом.
Когда дверь за ней закрылась, я осталась одна с собственным бешенством.
Я ходила по комнате, как зверь по клетке. Пыталась читать — не могла. Пыталась смотреть в окно — только сильнее заводилась. Даже записку Эвелины доставала несколько раз, но каждый раз ловила себя на том, что смотрю не на строчки, а на дверь.
Жду.
Его.
Чтобы в лицо сказать все, что думаю про его охрану, приказы и манеру решать за меня.
К полудню я была уже на грани.
И когда дверь наконец открылась без стука, я обернулась так резко, словно готова была бросить в вошедшего первую попавшуюся вещь.
Это действительно был Кайден.
Темный плащ распахнут. Волосы чуть влажные от ветра. На лице — усталость, которой утром не было. И еще одна новая царапина, уже ближе к виску.
Я не успела
