у меня внутри окончательно перегорел предохранитель вежливости. В конце концов, я пять лет управляла кофейней, где по утрам клиенты бывают пострашнее любого древнего культа.
Не став дожидаться повтора пафосной речи о жертвоприношении, я не нашла ничего лучше, как просто вмазать ей в нос. С разворота. Так, как учил меня дядя Валера, когда я в шестнадцать лет возвращалась с дискотеки.
В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как челюсть Рагнара медленно опускается вниз. Эльза, не ожидавшая от меня прямого хука справа, пошатнулась, выронила кинжал и с крайне неаристократичным писком рухнула на пятую точку, зажимая окровавленное лицо. Кулон, который она так пафосно сжимала, выскользнул из её пальцев и со звоном покатился по мрамору.
Я не дала ей опомниться. Шагнув вперед, подхватила побрякушку и, прежде чем кто-то успел выкрикнуть заклинание, с наслаждением обрушила на неё каблук. Раздался противный хруст, и ядовито-фиолетовый свет с шипением погас, превратившись в кучку бесполезного мусора.
— Это тебе за испорченный день, — прошипела я, тряся ушибленной рукой.
Рагнар моргнул, его глаза на мгновение стали абсолютно круглыми, а черная дымка вокруг него испуганно рассеялась. Магия, которую вытягивал артефакт, вернулась к хозяину, но теперь он выглядел не как разъяренный монстр, а как человек, который только что увидел восьмое чудо света.
— Марина? — только и смог выдавить Рагнар, глядя на обломки древнего артефакта, раздавленного моим каблуком.
— Что Марина? — огрызнулась я, поворачиваясь к залу. — Честно говоря, почему они все просто уставились на нас? У вас тут Совет королей или кружок любителей немого кино?
— Ты… ты сорвала ритуал! — завизжала Мачеха Рагнара, тыча в меня дрожащим пальцем.
— Не сорвала, а улучшила. Вы правда думали, что сможете провернуть такой фокус прямо у всех на глазах? Ребята, я годами имела дело с людьми куда страшнее вас. В понедельник утром в моей кофейне клиенты без кофеина способны вскрыть Бездну силой мысли, так что ваш маленький переворот, просто детские игры.
Внезапно сбоку раздался громовой хохот. Тарис, который еще мгновение назад был пригвожден к стене магическими путами, теперь согнулся пополам.
— О, клянусь Великим Драконом, это гениально, — прохрипел он. — Все эти годы изучения древних свитков, тонны пергамента и пыльных фолиантов. А всё, что требовалось, крепкий каблук и женщина, которой до смерти надоел ваш пафосный бред. Ольгерд, не смей её отпускать, она, лучшее, что случалось с этим миром со времен изобретения канализации.
Я проигнорировала его восторги и повернулась к королю Севера, который единственный выглядел мало-мальски вменяемым, хоть и явно пытался не заржать в голос.
— Ваше Величество, вы не против аннулировать договор о помолвке? Ну, или вызвать отца Рагнара. Где он сейчас?
— В экспедиции, — коротко ответил король, подозрительно кашлянув в кулак.
— В экспедиции? — я иронично вскинула бровь. — Ну конечно. У всех приличных героев отцы вечно либо спасают мир в другом полушарии, либо ищут магические сорняки, пока дома мачехи пытаются устроить апокалипсис при помощи бижутерии.
Глава 27
Очень скоро я поняла, что попала. Причём не в другой мир, а в эпицентр грандиозного скандала. Ведь, несмотря на весь мой боевой настрой, присутствующие прекрасно поняли, что я попаданка. Мой хук справа и манера речи выдавали иномировое происхождение лучше любого паспорта.
Впрочем, в силу величайшего дара Тариса улаживать любые, даже самые безнадёжные ситуации, нас подозрительно быстро отпустили. Декан пел соловьём, жонглируя юридическими терминами и магическими параграфами так лихо, что Совет, кажется, просто решил поскорее избавиться от нас, пока я не начала раздавать затрещины и остальным монархам.
Но самым главным событием вечера стало не заключение Вестфольдов и матери Рагнара. Мы знали, что некоторых возможно освободят или отправят в ссылку, ведь никто не пострадал. Да и магическое письмо от отца пришло довольно скоро. Он подтвердил отмену помолвки, и теперь его сын был свободен.
Настоящая вишенка на торте ждала нас по возвращении. У ворот замка уже дежурила толпа местных репортёров с магическими самопишущими перьями. Заголовок завтрашних новостных листовок я уже видела в их глазах: «Иномировая фурия спасает герцога хуком справа». Рагнар, впрочем, даже не поморщился, просто взял меня за руку и провёл сквозь толпу с таким видом, будто мы только что вернулись с обычной прогулки, а не с несостоявшегося конца света.
— Ну что, Хранительница моего душевного покоя, — тихо проговорил он, когда за нами наконец захлопнулись массивные двери, — теперь ты официально самая завидная и опасная невеста.
— Которой осталось здесь жить две недели, — хмыкнула я. — Кто позарится на такую? Кому ты меня отдашь?
Рагнар замер, и его рука, всё ещё сжимавшая мою ладонь, напряглась. Взгляд герцога стал настолько тяжёлым и тёмным, что я невольно сглотнула, чувствуя, как шутливый настрой мгновенно испаряется.
— Отдать? — переспросил он, делая шаг ко мне и вынуждая попятиться к двери. — После того как ты привела в чувство мой разум и перевернула вверх дном весь Совет? Марина, ты правда думаешь, что я позволю тебе просто исчезнуть или, тем более, кому-то тебя отдать?
Он упёрся руками в дубовые панели по обе стороны от моей головы, запирая в ловушку, из которой мне, если честно, не очень-то и хотелось выбираться. Его губы накрыли мои, превращая поцелуй в схватку жаркой страсти. И я сдалась, решив прожить эти оставшиеся дни счастливо. Избавлю этого мужчину от яда, а вместе с ядом наверняка пройдет и нужда в моем присутствии. Ведь когда в противоядии нет смысла, его не пьют как яблочный сок, о нём забывают, задвинув на самую дальнюю полку, пока не выйдет срок годности.
За это время мы с Камиллой запишем большинство рецептов, встретимся с изобретательницей кофемашины, включив её в наше предприятие, и тогда я просто улыбнусь им на прощание и исчезну.
Рагнар оторвался от моих губ и прижался своим лбом к моему. Он явно хотел продолжить, но из последних сил пытался держать себя в руках.
— Не останавливайся, — прошептала я.
— Марина, я правда не смогу тебя отдать. Тем более если мы сейчас не остановимся.
— Сегодня я останусь, — прошептала я, запуская пальцы в его волосы и притягивая еще ближе. — Прямо сейчас. С тобой.
Этот ответ был туманной, зыбкой гранью между обещанием и прощанием, но мужчина, объятый жаром страсти, не заметил разницы. Он лишь прерывисто выдохнул, подхватил меня на руки и перенес в спальню. Я просто таяла от его близости. Каждое прикосновение казалось безмолвным разговором, попыткой запомнить друг друга до того, как песок в песочных часах иссякнет.
Утром, не успев вдоволь понежиться в кровати,
