Рейчел не могла не видеть, что кроется за их разговорами. И сама она, и Тэсса, и Кэрол – примерно одного возраста, около сорока лет, переживают сейчас трудности, типичные для женщин, а возможно, и для мужчин, повсюду. По какому пути пойти? Что принести в жертву? Как испытать магию любви? Как удержать успех? Как отважиться и воплотить в реальность свои мечты? И она ответила Кэрол:
– Следовательно, нам нужно воспользоваться сложившейся уникальной ситуацией и помочь друг другу… – Она помедлила, что-то усиленно обдумывая. – Вы выкладываете секрет семейной жизни, а я демонстрирую вам во всех подробностях, как сделать карьеру в этом жестоком мире.
– Для меня, – сказала Кэрол, – основная трудность – полное неумение жить одной. И однако же я непостижимым образом чувствую: одиночество – это именно то, что мне сейчас необходимо.
– Одиночества и я не переношу, – подхватила Тэсса. – К счастью, у меня есть Камилла, но это совсем другое. Мне так плохо без Пита. Я возненавидела эту гнетущую тишину вокруг.
– Одиночество – это проще простого, – сказала Рейчел. – Оно соблазнительно. Оно эгоистично. Одиночество – это только я, я, я до тех пор, пока тебя от всего и вся не станет воротить. Я пресытилась им. Устала от него. Не потому, что в одиночестве трудно. А как раз потому, что чересчур легко.
– А вот я восхищаюсь самодостаточными людьми, – сказала Кэрол. – Именно это я и люблю в Джорджии О'Киф. Свою жизнь она безраздельно посвятила творчеству. Все, что вставало на ее пути, безжалостно отметалось в сторону – имущество, подруги, друзья, любовники, что угодно.
– Но ты же знаешь, что́ говорят о любимой работе, которая не платит человеку взаимностью, – сказала Рейчел.
– От мужей ее иногда тоже не дождешься, – парировала Кэрол.
– Что совершенно необходимо для того, чтобы добиться успеха, – продолжала Рейчел, – так это сосредоточиться на главном. А чего надо в первую очередь опасаться, так это фантазий и пустых надежд. Рассуждения о том, чтобы стать кем-то, звучат несерьезно. А вот наносить краски на холст изо дня в день – это означает сосредоточиться на главном. Действовать и еще раз действовать. Перестать предаваться размышлениям.
– А чтобы влюбиться, нужно расслабиться и прекратить сосредотачиваться на главном. А чего надо опасаться, так это действительности. Только и делать, что предаваться размышлениям и фантазировать. Перестать действовать, – в тон ей сказала Кэрол.
Все рассмеялись.
– Как там Джек обходится без тебя? – спросила Тэсса. – Из телефонного разговора ты это поняла?
– Неважно. Служанка ушла. И садовник вроде собирается. У меня были хорошие отношения с обоими. Да, он еще сказал, что знаком с тобой, Тэсс. Ты ничего не говорила об этом.
– Я знакома с твоим мужем? – удивилась Тэсса. – Не думаю.
Боковым зрением Тэсса видела, как голова Рейчел неторопливо и неумолимо, словно башня танка, поворачивается в ее направлении. Кэрол смотрела на нее в упор. Маккейб? Джек Маккейб? Ей это имя ровным счетом ничего не говорит.
– Ты знакома с мужем Кэрол, Тэсс? Это же очень интересно! Стало быть, теперь мы можем выслушать о нем объективное мнение. Давай. Говори. – На губах Рейчел играла полуулыбка.
– Я не очень-то хорошо запоминаю имена, – сказала Тэсса, чувствуя, что предательски краснеет. Какое двусмысленное положение! Она совершенно не помнит Джека Маккейба. Она не обратила никакого внимания на любовь всей жизни Кэрол. Увы, чудо для одних отнюдь не является таковым для других. Пожалуй, получается бестактный, пусть и неумышленный намек на то, что муж Кэрол – личность ничем не примечательная и уж, конечно же, незапоминающаяся. А с другой стороны, если она помнит Джека и ничего не хочет говорить, стало быть, ей есть что скрывать… Может быть, она сама флиртовала когда-то с изменявшим Кэрол мужем. Ну и положение!
Кэрол внимательно смотрела на нее изучающим взглядом. Наверняка убеждена, что уж ее распрекрасного мужа должны непременно помнить все. В душе у нее навсегда поселится сомнение, не лжет ли ей Тэсса. А если лжет, то почему?
– Он сказал, что это было на каком-то деловом званом вечере. Их фирма представляла интересы какой-то компании, с руководством которой твой муж вел переговоры. Помнит, что ты была очень красива, очень элегантна, Тэсс, так что это точно была ты. Джек иногда бывает прав.
Кэрол не могла удержаться, чтобы не сделать комплимента. От ее проницательного взгляда не укрылось смущение и замешательство Тэссы.
– Боже, на этих бесконечных вечеринках я знакомилась со столькими людьми, – сказала Тэсса. – Джек Маккейб. Адвокат. Черт, да они там все были адвокаты! – Это прозвучало грубо. – Я, честное слово, и в самом деле удивлена, что он запомнил меня, а я его нет, – добавила она, сама не зная, сделала она этим лучше или хуже.
– Очень жаль, – сказала Рейчел несколько разочарованно.
– Интересно, а я бы запомнила Пита? – вызывающе спросила Кэрол.
– Да, – нервно усмехнулась Тэсса.
«Обе они запомнили бы Мэтта», – подумала Рейчел и тут же засомневалась в этом. Воцарилось неловкое молчание. Каждая женщина считает, что ее мужчина – особенный. Это вывод первый. Вывод второй – с такой ее оценкой согласны не все. В наступившей тишине Рейчел задавалась вопросом, забыл бы кто-нибудь Чарльза Форда, чье имя и краткую биографию она уже успела разузнать, как бы случайно беседуя о нем с обслуживающим персоналом.
– Во всяком случае, – сказала Кэрол, – по его словам, вы обсуждали политику Англии. Сходство между республиканцами и консерваторами, а также разницу между демократами и лейбористами. Ты явно произвела на него сильное впечатление, раз он запомнил тот разговор. – В воздухе повисло невысказанное обвинение: «Конечно же, ты помнишь моего Джека. А раз так, какого же дьявола скрываешь это? Нельзя же допустить мысли, что он не привлек твоего внимания».
– В моих передачах часто участвуют люди, которых я потом не узнаю при встрече, – сказала Рейчел. Она почувствовала, что так необходимо было сказать, хотя это и была неправда.
– Да, вот теперь, когда ты сказала, о чем шел разговор, я действительно вспомнила, – с видимым облегчением проговорила Тэсса. – Он высокий, еще помню галстук в горошек и приятный смех. Это было года два назад. Прекрасно его помню. Просто имя выскочило из головы.
Кэрол рассмеялась тоже, кажется, с облегчением.
Теперь воспоминания Тэссы быстро обретали конкретную форму.
– Он еще сказал, «лейбористы», а я заметила, что в Англии их никто так не называет. Мы называем их социалистами. Он был довольно обаятелен – я бы даже сказала, весьма обаятелен… У него белокурые волосы. Да, белокурые, – и Тэсса откинулась в кресле, довольная собой.
