Жил Уолтер именно так, как я себе и представляла. Кругом царил безукоризненный порядок, да и все в доме было самого высокого качества: полы из настоящего дерева, холодильник с саморазморозкой и другими современными прибамбасами. К счастью, я была не в том состоянии, чтобы сравнивать, иначе давно сгорела бы от стыда. Но в данный момент меня не трогало то, что я в гостях у этого воплощения всех женских мечтаний. У меня были проблемы поважнее.
– Давай кое-что уточним, – наконец сказал хозяин всего этого великолепия. – Например, что имеется в виду под «будет похуже, чем в тот раз»?
При этом он так впился в меня взглядом, словно я проходила тест на детекторе лжи.
– Понятия не имею, – пожала я плечами, хотя отлично знала, о чем речь.
– Ах так.
Уолтер взялся за телефон. Я вскочила.
– Что ты задумал?!
– Хочу заказать пиццу, – ответил он, помедлив посреди набора цифр. – Шутка. Звоню в полицию, что же еще?
– Ни в коем случае!
Он замер со странным выражением лица.
– В чем дело, Ванда?
– Эта ситуация не для полиции, вот в чем дело! Полиция здесь бессильна. Ты же адвокат, тебе ли не знать, чем все кончается…
Я прикусила язык, потому что вдруг усомнилась, что Уолтер в курсе таких ситуаций, что ему приходилось иметь с ними дело. А вот я была более чем в курсе. Однажды я уже позволила полиции вмешаться, и это раз и навсегда научило меня уму-разуму.
– Мне не стоило к тебе обращаться! – Руки тряслись так, что мне едва удалось поднять сумку. – Это было ошибкой. Я лучше пойду.
– Можно узнать куда? – Уолтер положил трубку и подступил ко мне ближе. – Насколько я понял, идти тебе некуда. Разве что домой, если ты не возражаешь, чтобы дело кончилось свернутой шеей.
Это было очень своевременное напоминание о том, в каком глубоком дерьме я нахожусь. Оно остановило меня на полдороге в прихожую, отделанную опять-таки натуральным деревом, где на изящной вешалке болталась моя джинсовая куртка, особенно неуместная рядом с фирменным плащом хозяина.
Воздушный замок. Воплощение всех женских мечтаний.
– Тебе-то что за дело? – только и сказала я.
– Очень мило с твоей стороны, – хмыкнул Уолтер. – Это вот именно мое дело, с той самой минуты, как ты позвонила и сообщила, что какой-то психопат собирается тебя прикончить. Надеюсь, это ясно?
Он говорил теперь гневным тоном, и его гнев разбудил глубоко укоренившийся, пропитавший меня до мозга костей страх. Я живо ощутила, как пальцы с ужасной болью впиваются в руку повыше локтя, обставляя багровые синяки, как горячее алкогольное дыхание овевает лицо. Увидела занесенный надо мной кулак.
Что-то коснулось моей руки. Я дико вскрикнула и изо всех сил толкнула Уолтера в грудь, а когда он попытался взять меня за плечи, забилась, словно в припадке. Он сразу отступил и смотрел на меня все с тем же странным, труднообъяснимым выражением. Я не хотела знать, сколько там жалости, поэтому опустила взгляд. Теперь Уолтер точно знал, что никакая я не крутая, а просто жалкий комок нервов.
– Прости, я не хотела… – промямлила я, прилагая все усилия, чтобы не смотреть ему в лицо. – Совсем не хотела…
Моя сумка валялась на полу. Я наклонилась за ней, и это было зря, потому что слезы полились ручьем. Осторожное прикосновение сломило меня окончательно. Я ничком повалилась прямо на пол, уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. Уолтер молча примостился рядом и ждал, когда я выплачусь, изредка поправляя мои растрепавшиеся волосы.
Даже когда слезы иссякли, я еще долго лежала, свернувшись клубочком, в кольце теплых рук.
– Что он с тобой сделал? – наконец спросил Уолтер.
Я промолчала, потому что не хотела затягивать его еще глубже в мир, из которого пришла, не желала говорить о том, от чего он скорее всего был очень далек. Да и не могла. Сил не было ни на то, чтобы ворочать языком, ни на то, чтобы хотя бы пошевелиться. Хотелось лежать и лежать, пока не сморит сон. Так оно и случилось.
Когда я проснулась, уже темнело. Меня укрывало роскошное покрывало с вышивкой, а голова покоилась на мягкой подушке в такой белоснежной наволочке, каких мне до сих пор не приходилось видеть ни на настоящих, ни на рекламных постелях. Рядом стояла не какая-нибудь прикроватная тумбочка, а круглый столик с пурпурной верхней скатертью (именно верхней, потому что из-под нее виднелась еще одна, белая кружевная). Электронный будильник показывал четверть восьмого.
Я огляделась. Комната выглядела так, словно сюда извергся рог изобилия какого-нибудь фешенебельного журнала для дома для семьи. Единственным, что выбивалось из картины, была моя сумка, выглядывавшая из-за приоткрытой дверцы гардероба, вся такая побитая жизнью, потертая и скособоченная.
В дверь постучали, и она тут же приоткрылась, впустив в комнату полосу неяркого света. В полосе стоял Уолтер. Войти он не пытался, демонстративно соблюдая дистанцию.
– Как дела? – спросил он.
Я присмотрелась к выражению его лица. Если глаза не обманывали, в данный момент я не вызывала острой жалости, только сочувствие. Из моей груди вырвался вздох. С подлецами проще – их всегда можно послать куда подальше. А как пошлешь такого обаяшку?
– Дела – не надо лучше! – бодро отрапортовала я, садясь в постели и проводя по волосам пальцами, как расческой.
– Вот и хорошо.
Очевидно, даже дома Уолтер одевался дорого и со вкусом. Я повыше натянула покрывало на джинсы в модных дырах и видавшую виды майку. Внезапно мне бросилось в глаза, что две верхние пуговки на рубашке Уолтера расстегнуты. Нервно глотнув, я пробежалась пальцами по узору покрывала и дала себе страшную клятву избегать фривольного тона.
– Прости, что толкнула тебя.
– Ерунда, – отмахнулся Уолтер. – С кем не бывает. Все в порядке.
– Я просто… была не в себе.
– Я так и понял.
– Если хочешь, можешь переступить порог. Я больше не собираюсь к тебе грязно приставать.
Он кивнул, вошел и прикрыл за собой дверь. Присел на край постели. Протянул мне раскрытую ладонь. Немного поколебавшись, я положила на нее свою. Когда наши пальцы сомкнулись, меня обдало теплом. Не жаром, а именно дружеским теплом – давно забытое и чудесное ощущение.
Понимая, что это приглашение к разговору, я отвернулась к окну и начала свой рассказ.
Джордж сломал мне руку, когда избил в первый раз. В тот день я пошла в кино – одна, поскольку друзья к тому времени уже избегали меня под разными предлогами, но он, конечно же, решил, что с кавалером. Джордж вообще был очень ревнив. День спустя, прямо в больнице, он сделал мне предложение, которое я приняла, раз навсегда доказав, что я намного глупее, чем кажусь.
