– Послушай, я хорошо знаю Джорджа. Он лентяй, каких свет не видел. Лентяй до мозга костей. И всегда был таким. Если требовалось хоть малейшее усилие, он не утруждался, насколько бы важно это для него ни было. А теперь представь, сколько усилий требуется, чтобы добраться с Аляски до Теннеси! Кода мы были женаты, он только потому приезжал домой, что я заказывала билет. Я, понимаешь? Сам бы он для этого и пальцем не пошевелил. Без меня он совершенно беспомощный.
– Беспомощный, говоришь? – Уолтер выпятил подбородок. – Такой же беспомощный, как когда тащил тебя за волосы? Или когда швырял Молли об стену?
Меня затошнило от страха.
– Ну хорошо, хорошо! Ты, конечно, прав. Но если даже меня собираются прикончить, это еще не повод, чтобы зарасти грязью! И голову тоже стоит вымыть, иначе… иначе можешь себе представить, как я буду выглядеть на фотографиях с места преступления.
Уолтер смерил меня взглядом, в котором ясно читалось: «Один Бог знает, что мне приходится выносить с этой особой!» Взглядом, который чуть было не прикончил меня еще до появления Джорджа.
Однако я не смирилась. Характер не позволил. Смириться означало облегчить другому жизнь, а это было не в моих правилах.
– Вот как мы поступим…
Я порылась во внутреннем кармане сумки и достала блокнотик и шариковую ручку. Телефонный номер Джорджа был намертво высечен в моей памяти. Я написала его, вырвала листок и протянула Уолтеру:
– Можешь позвонить по этому номеру. Если ответят, значит, Джордж все еще там и это дельце может подождать. Если ответа не будет, я обращусь в полицию. Сегодня же, обещаю. А сейчас мне позарез нужна зубная щетка.
Уолтер перестал изучать номер и поднял взгляд:
– Домой ты не поедешь.
– Конечно, нет. Я только хочу знать, где ее можно купить.
Немного погодя я стояла в очереди к кассе с новенькой зубной щеткой в одной руке и «Опра мэгэзин» в другой. Голова моя буквально шла кругом. В одном Уолтер был прав на все сто: Джордж мог сейчас быть где угодно. Я не преувеличивала, называя его отъявленным лентяем, но лентяем он оставался до тех пор, пока держал себя в руках. Ярость превращала его в самого деятельного человека в мире. Ну а раз уж он не верил, что на наших отношениях поставлена точка…
Возможно даже, он не сомневался, что я до сих пор принадлежу ему по праву.
Эта мысль заставила меня на миг поддаться отчаянию, и мир потемнел как в переносном, так и в прямом смысле. Я повалилась прямо па впередистоящего. У того оказалась хорошая реакция – он подхватил меня, прежде чем я рухнула, и помог выпрямиться. Это был мужчина в годах, с седой треугольной бородкой и добрым взглядом Айболита. Не хватало только круглых очков. Из кармана у него торчал стетоскоп.
Так состоялось явление эскулапа страждущему в аптеке на Тридцать четвертой улице.
– Вы доктор! – обрадовалась я. Добряк мягко улыбнулся:
– По крайней мере так говорят.
– Оно и понятно, – хмыкнула я, только теперь заметив еще одну важную деталь, – раз уж вы повсюду разгуливаете в белом халате.
– А что с вами? – полюбопытствовал доктор.
– Беременность, – брякнула я.
Ничего другого мне не пришло в голову. Не поднимать же историю с Задохликом и травматологией!
– Поздравляю. Первый ребенок?
– Нуда. – Я закивала, думая, что вряд ли беременных тошнит больше, чем меня сейчас. – Можно вопрос, доктор?
– Хоть два.
– Вот представьте себе, что кое-кому предсказывали верную смерть максимум через восемь лет, если он не бросит курить. А он все курил, курил по три пачки в день, прожил десять лет и до сих пор живет. Странно, правда?
– Какой ужас! – воскликнул доктор, вне себя от негодования. – Вы должны немедленно бросить! Курение во время беременности – это… это…
– Речь не обо мне, – поспешно перебила я. – Об одном моем знакомом. Я хочу сказать, он ведь может в любую минуту окочуриться, правда?
Должно быть, повинуясь некоему бессознательному рефлексу, доктор на шаг отступил от меня.
– Видите ли, тут все зависит от целого ряда факторов… чтобы дать ответ, нужно знать подробности…
Он отвернулся от меня и начал выгружать на ленту конвейера свои покупки. Йогурт, йогурт и опять йогурт. Доктор, одно слово.
– Хоть предположите, – взмолилась я. – Я не подам на вас в суд, если ошибетесь. Мне в самом деле нужно знать!
– Мадам, я не вправе делать бездоказательные предположения, – сказал он, не глядя в мою сторону, усиленно улыбаясь кассирше и, по-моему, не чая поскорее убраться подальше.
Пользуясь тем, что кассирша разбирается с его йогуртами, я робко тронула доктора за рукав:
– Простите, я не хотела вас расстраивать. Не бойтесь за меня – я не беременна. А речь идет о моем бывшем муже. Он пригрозил, что свернет мне шею, и поскольку я понятия не имею, где он сейчас, то перепугана, как вы сами видите, до потери сознания.
– Ах вот как, – смягчился мой случайный собеседник.
– Да уж, ситуация не из приятных, – вздохнула я. – Потому мне и нужно знать, прикончат ли его наконец эти три пачки вдень или нет. Хорошо бы, если б уже прикончили. Как по-вашему, есть такая вероятность?
Доктор помолчал, видимо, обдумывая ответ.
– Ну конечно, есть, – сказал он грустно. – То, о чем вы спрашиваете, может случиться в любую минуту.
Глава 5
Вернувшись из магазина, я обнаружила Уолтера сидящим на диване в гостиной в позе терпеливого ожидания. У него был усталый, даже как будто слегка подавленный вид. Стук захлопнувшейся за моей спиной двери заставил меня вздрогнуть; Уолтер же и бровью не повел, даже не поднял взгляда от сцепленных на коленях рук. Я напряженно ждала, уже зная, что услышу.
– Я звонил, – сказал он наконец. – Никто не поднял трубку. Я уже обратился к одному своему приятелю. Он частный сыщик и сейчас пытается напасть на след.
Вообще-то когда другой по доброте душевной подставляет ради вас свою шею, реагировать можно по-разному. Например, рассыпаться в благодарностях. Или горячо запротестовать: «Нет, нет, это совершенно излишне! Я сама справлюсь». Возможны и другие варианты.
– А вот и щетка! – сказала я и продемонстрировала свою покупку.
Уолтер со вздохом поднялся и удалился из гостиной. Проследовал куда-то по коридору. Я осталась торчать на пороге со своей идиотской зубной щеткой и тупостью мозга. Больше всего мне хотелось броситься наутек, но я не знала, как это сделать, не рискуя показаться полностью спятившей, поэтому сочла за лучшее просто дождаться развития событий.
Немного погодя Уолтер вернулся с банным полотенцем, ослепительно белым, как та незабываемая наволочка, пушистым и аккуратно сложенным втрое. У него, конечно же, была приходящая служанка, потому что мужик просто не может, не должен уметь с математической точностью складывать полотенца втрое. Это противоречит самой природе вещей.
