Впрочем, Уолтер Бриггс противоречил всему, что я до сих пор знала. Воплощение всех женских мечтаний. Хозяин воздушного замка.
– Я свое дело сделал, теперь решать тебе. На мой взгляд, нужно как можно скорее обратиться в полицию, но это твоя жизнь, и я больше не стану тебя принуждать. А за то, что уже пытался, извини.
Просто удивительно, сколько доброты, сколько бескорыстия воплощает в себе простой жест – протянуть другому свое банное полотенце. Я приняла дар, не находя слов для благодарности.
– Ванная в конце коридора.
Я все еще не находила слов. Хотя всего-то и нужно было сказать «спасибо», я искала чего-то более емкого. И нашла.
– Не вздумай таращиться на мою задницу, когда я буду оттуда выходить!
– Иди, принимай свой душ. – Уолтер засмеялся, взял меня за плечи, мягко повернул и подтолкнул в нужном направлении.
Я пошла по коридору, призывно покачивая бедрами и очень надеясь, что он вот именно таращится. Хотелось обернуться и проверить, но я позорно струсила.
Поскольку ощущение чистоты и свежести было единственным подлинным удовольствием, доступным мне в последнее время, я провела в душе массу времени, а когда вернулась, на столе уже был сервирован ужин: бифштекс, картошка в фольге и салат. Из кухни появился Уолтер, снял фартук и перекинул через спинку стула.
– Все очень мило, – едко заметила я, выхватила из салатной миски морковку и, разжевав ее, невнятно добавила: – Но пока ты не сделал ничего по-настоящему впечатляющего.
Он поднял бровь. В который уже раз за сегодняшний день я от души прокляла свой длинный язык.
– То есть, конечно, сделал! – Я схватила его руку и потрясла ее. – И спасибо тебе большое! А на остальное не обращай внимания, вечно я сболтну что-нибудь дебильное. У меня, знаешь ли, проблемы с простым человеческим общением.
– Я так и понял. – Мимолетная, как луч, улыбка Уолтера заставила мое сердце екнуть. – Что касается твоего «спасибо»… что ж, всегда пожалуйста.
С гордостью скажу, что ужин прошел в теплой, дружеской обстановке, как то свойственно нормальным взрослым людям. Я вела себя безупречно, и маме могло бы, пожалуй, прийти в голову, что мне все же были привиты манеры настоящей леди. Я даже внесла свою лепту в домашнее хозяйство: вымыла посуду, предоставив Уолтеру спокойно допивать второй бокал вина. Закончив, я сложила кухонное полотенце втрое.
– Спасибо за ужин. Все было очень вкусно.
– Рад слышать. – Уолтер помолчал, не сводя с меня взгляда. – Как ты? Пришла в себя?
– Да, а что?
– У меня на этот счет есть сомнения.
– Почему это вдруг?
– Ты что-то подозрительно хорошо себя ведешь. Вся эта вежливость…
– Вот как? – Я скрестила руки на груди. – Хочешь сказать, что по натуре я груба и неотесанна?
– Удивительно! – всплеснул руками Уолтер. – С тобой что ни скажешь, тут же об этом жестоко пожалеешь.
– Я вежлива, мать твою! И требую, чтобы ты это признал!
– Хорошо, хорошо! – засмеялся он. – Беру обратно свои слова, причем абсолютно все, даже еще не сказанные.
Наступило то молчание, полное восхитительной напряженности, что возникает тогда, когда на первый план выходит физическое тяготение. Тут были и короткие вороватые взгляды, и неуверенные, тут же гаснущие улыбки, и учащенный стук сердец, и неловкие движения рук, которым хочется прикасаться и которые пытаются занять себя разглаживанием рукава или обшариванием карманов. Будь в комнате кто-то третий, он бы давно уже с криком выбежал, не выдержав такого напряжения.
Уолтер сдался первым: кашлянул, встал, сполоснул и вытер свой бокал, тем самым разрушив чары. Донышко мелодично звякнуло, когда он аккуратно поставил бокал на полку.
– Пока ты была в душе… – Он сказал это хрипловато и поспешно откашлялся. – Покаты была в душе, звонил мой приятель. На след он еще не вышел, но побывал в квартире, которую снимал твой бывший муж. Она кажется заброшенной.
Наши взгляды встретились. Я нервно глотнула.
– Это недобрый знак, верно?
Я ответила кивком, не решившись заговорить. Взгляды так и оставались прикованными друг к другу, и время все замедлялось и замедлялось, пока не остановилось вовсе. Звук собственного дыхания в тишине казался мне оглушительным.
Уолтер протянул руку. Я ждала сама не зная чего, но он лишь коснулся моей щеки самыми кончиками пальцев. И сразу убрал руку. Время сдвинулось с мертвой точки, воздух утратил пряную густоту, и все стало как всегда. Я смотрела, как Уолтер разворачивает и снова складывает кухонное полотенце, все еще чего-то ожидая, хотя ждать было уже нечего.
– Думаю, тебе лучше какое-то время побыть у меня, – наконец сказал он будничным тоном. – До тех пор, пока не разыщут Джорджа. Я почти не бываю дома, так что никто тебя не побеспокоит. – Он огляделся с неопределенной улыбкой. – Знаешь, это совсем иначе – когда не один в четырех стенах. Думаю, это наилучшее решение для нас обоих… – Он спохватился и уточнил: – Временное наилучшее решение.
Я молчала.
– Так что скажешь?
– Подожди! Я думаю.
Вновь он наступил, момент принятия решения, а с ним пришло сознание того, что я вот-вот совершу очередную ошибку. Просто совершу ее, что бы ни решила. Такова уж моя планида. К примеру, тот же Скорострел. О Джордже и говорить не приходится. Да взять хоть образование. Колледжей полным-полно, специализаций и уклонов тысячи – только выбирай. Ну и что выбрала я? Гуманитарные науки!
Я подняла взгляд на Уолтера. На его лице было выражение самой искренней озабоченности, какую мне только приходилось встречать в человеке. Это же надо так проникнуться чужой ситуацией! Ему что, своих проблем не хватает? За каким чертом еще нужно устраивать мою жизнь? Может, у него мозги набекрень? Скорее всего. Неужели даже больше, чем у меня? Вот это уже вряд ли. И все же, все же… человек настолько великодушный просто не может быть нормальным. Ну, а раз так, нельзя принимать его приглашение. Один Бог знает, чем это может кончиться. Мне вообще везет на разных чудиков.
Я взяла многострадальное полотенце, несколько раз его развернула и свернула втрое, а затем сказала:
– Ладно, я тут побуду.
Он не то чтобы улыбнулся, а просиял взглядом, так что в уголках глаз заложились крошечные… даже не морщинки, а морщиночки. Я едва удержалась, чтобы не дотронуться до них. Вообще хотелось как-то выразить свои чувства, хоть раз в жизни в открытую, без выкрутасов.
– Но если ты затеял эту аферу ради того, чтобы разжиться на халяву сексом, можешь не раскатывать губы – это тебе не светит!
– Ты себе все локти обкусаешь, если упустишь момент что-нибудь сморозить.
Я не нашла нужным отвечать на это замечание, только ухмыльнулась как можно наглее и независимее. Вопреки всем ожиданиям Уолтер вдруг привлек меня к себе, прижался подбородком к моей макушке и замер. Я тоже замерла и даже прикрыла глаза, чтобы лучше мечталось о том, что все это абсолютно нормально, что такой и может быть моя жизнь, стоит только захотеть. В глубине души я понимала, что меня всего лишь ненадолго занесло в воздушный замок, но без хорошей дозы мечтаний дальше было бы просто не протянуть.
