прижала сказочника к кирпичной стене подворотни. Ее губы застыли в шаловливой усмешке.
— Сейчас я тебе всё-всё расскажу.
Сказочник попытался вырваться, но не тут-то было. Шансов совладать с распоясавшейся литературной сущностью у него не было никаких.
— Кудесник! — взвыл писатель, наконец осознав, кто был причиной этого дерзкого рейдерского захвата. — Я тебе этого никогда не прощу!
История, не обращая внимания на сопротивление сказочника, влажно нашептывала ему себя, не забывая при этом тереться об него своим тощим сюжетом.
«Кожа да кости, а не сюжет, — думал писатель, пытаясь как-то освободиться от цепкой хватки истории. — Но ведь держит, зараза, не отпускает!»
— Сделай это, я знаю, что ты хочешь, — хихикнула история, вкладывая в руку сказочника шариковую ручку. — Обещаю, тебе понравится.
* * *
— Ну, знаешь, это уже слишком! — в комнату кудесника ворвался растрепанный сказочник.
Вслед за ним, фланируя, ввалилась полупрозрачная взъерошенная история. Было заметно, что измотанную творчеством литературную сущность уже совсем не держат ноги. Она, пошатываясь, подошла к одинокому креслу и с протяжным стоном пала в его плетеные объятья.
— Признавайся, твоих рук дело? — бушевал сказочник, указывая пальцем на историю.
Кудесник, смущенно выглянул из кучи кленовых листьев. Вид у него, как и у автора, тоже был растрепанный.
— Что ты! Как ты вообще смог обо мне такое подумать?! — поспешно отмахнулся он. — Это же не мой формат! Вот про астрал или про метафизическую беллебердистику — это пожалуйста, а вот это легкомысленное непотребство — нет, мне бы даже в голову такое не пришло!
— Где мой блокнот? — немного успокоившись, пробурчал писатель.
— Кажется, он под той барышней, — усмехнулся кудесник, указывая на блаженно улыбающуюся историю.
— Ладно, потом заберу, — отмахнулся автор, с опаской поглядывая на свою литературную визави. — А то она совсем какая-то дикая и ненасытная.
— Так всё-таки, что же произошло? — с участием поинтересовался чародей.
— Ты не поверишь, — начал свой рассказ сказочник, — эта назойливая особа пристала ко мне в темной подворотне.
История заметила, что говорят про нее, и помахала кудеснику прозрачной рукой.
— Ну надо же, — театрально заохал хозяин лавки и хитро подмигнул «незнакомке».
— И на протяжении трех часов она настырно… — Парень запнулся и покраснел. — Нашёптывала мне свой тощий сюжет…
Рассказывать подробности литературного абьюза ему вовсе не хотелось.
— Я старался ее не слушать, — продолжил сказочник. — Пытался затыкать уши, зажмуривал глаза, даже старался ничего не думать — бесполезно. Не отпускает, держит и нагло нашёптывает себя, так сказать, с особым цинизмом.
— Что это у тебя? — спросил кудесник, обращая внимания на руки сказочника. — Синяки?
— Это?
Автор закатал рукава теплого худи, показывая запястья и предплечья, густо исписанные литерами и знаками препинания. Синие закорючки так плотно прилегали друг к другу, что казалось, это не буквы, а причудливые татуировки переплетенных осьминогов, которые сами запутались в своих многочисленных ногах.
— Ничего страшного. Так, следы страсти от литературных утех, — усмехнулся сказочник. — Просто, если история зажала автора в темном переулке, то у него есть только один способ, чтобы ослабить её хватку.
— Какой? — поинтересовался кудесник.
— Нужно её записать. А на тот момент у меня под рукой были только мои руки. Вот и пришлось использовать их вместо блокнота.
Он посмотрел на историю и улыбнулся, припоминая все безумства, которые они вытворяли на протяжении их неожиданного, но довольно плотного рандеву.
— Понимаешь, кудесник, — устало вздохнул автор, указывая на релаксирующую историю. — Стоит до конца перенести её шёпот в текст, как она теряет свою силу и исчезает.
— Что-то она не сильно исчезает, — усмехнулся кудесник.
— Ну-у, — сказочник подошел к истории и нежно потрепал ее по прозрачной щеке. — Видимо, осталось в ней что-то недосказанное…
Зимовье зверей
Кудесник лежал в постели, закопавшись в самую гущу сухих кленовых листьев. Ему было тепло и уютно, и совершенно не было желания материализовывать что-нибудь более традиционное, например ватное одеяло или плед, ну или на крайний случай стог сена. Ещё бы, кто хоть раз спал в ворохе золотых ароматных листьев, никогда не променяет их на простое ватное одеяло.
Мысли кудесника текли вяло. Внимание сонно переползало от ощущений органов чувств к обширным закоулкам памяти. Добравшись до внутреннего кинозала, внимание кудесника удобно уселось в позу лотоса и стало ожидать начало сеанса ретроспектив.
Кудесник не знал заранее, что будут показывать. Как вы понимаете, на такие сеансы афиши и программки заранее не печатают, но хозяин лавки знал, что память опять сделает коктейль из воспоминаний. В обширном баре были как хорошо настоявшиеся крепкие воспоминания прошлого, так и более легкие воспоминания будущего.
Воспоминания будущего? Ну, обычно люди называют их мечтами, хотя алхимики не любят эту формулировку, считая, что есть в ней что-то легкомысленное.
И в некотором роде они были правы. Воспоминания будущего действительно имеют довольно легкое содержимое. Это связано с тем, что они не включают в себя примеси ощущений от органов чувств, а содержат только лишь туманные предположения, как эти ощущения должны выглядеть. Так что полноценную ретроспективу с полным погружением из них не сделаешь — приходится догоняться тем, что уже успел ощутить за прожитое время…
— Кап! — отозвалось из внешнего мира.
Внимание кудесника недовольно нахмурилось, но из позы лотоса не встало.
Плотность внимания была уже довольно высокой, но калейдоскоп мыслей никак не хотел складываться в четкую картинку. Изображение прыгало и дергалось, звуковой ряд шел неосмысленный, а внутренний диалог, который брал на себя роль комментатора, нес околесицу.
— Кап! — напомнил о себе внешний мир.
Кудесник горько вздохнул и понял, что сегодня «кина не будет».
Он высунул руку из-под вороха листьев и попытался нащупать на полу тапки. Тапок не было, зато его ладонь нащупала пушистый кошачий зад, который среагировал сонным звуковым сигналом на неожиданный тактильный контакт.
— Так, и куда это мы собрались? — раздался внутренний голос.
— На кухню, — пробурчал кудесник.
Его раздражало, что внутренний комментатор, лишив его киносеанса, теперь задает такие глупые вопросы.
— Пойду воду перекрою, а то потоп будет.
— Подожди, — ласково пробасил внутренний голос. — Не ходи, это капли дождя барабанят по подоконнику.
— Какой еще дождь в конце декабря? — удивился кудесник.
— Обычный, предновогодний дождь, — чародею показалось, что внутренний голос пожал плечами, хотя, конечно, никаких плеч у внутреннего голоса не было.
К слову сказать, голос все же имел внешность, но, как любая сущность, порожденная разумом человека, она была довольно туманна и расплывчата. Кудесник осторожно сфокусировал внимание, но смог различить лишь огромную бурую массу.
— Да, не стоит покидать столь удобное местечко, — неожиданно к одному внутреннему голосу прибавился еще один, более тонкий. — Поверь, здесь довольно уютно, и, если мы
