еще немного полежим, то, возможно, все же сможем посмотреть что-нибудь интересное.
Это было неожиданно. Обычно внутренний голос был один, а тут сразу два. Кудесник, кажется, что-то слышал о подобном или читал на желтых страницах альманаха «Кастанеда и кактусы», но подробностей этих статей не помнил. Он хотел что-то спросить, но вместо этого сладко зевнул. Его кисть, которая секунду назад еще искала тапки, уже привычно гладила кота по пушистому загривку, и сонный ассистент тихо отзывался довольным урчанием. На мгновение кудеснику даже показалось, что он играет на непонятном живом инструменте, извлекая своими прикосновениями чарующую, убаюкивающую, зимнюю мелодию.
— Кап! — настойчиво напомнил о себе внешний мир.
Кудесник поморщился.
— Если ты сейчас уйдешь, то точно ничего не увидишь, — осторожно заметил третий голос.
— Да, знал я одного такого… — небрежно бросил четвертый. — Тоже вылез из-под одеяла в такую пору, чтобы кран закрыть…
— И что? — нетерпеливо спросил пятый.
— Что-что? Ничего… — отозвался четвертый. — Ни его, ни крана… Поговаривают, что он так и бродит по миру до сих пор, как медведь-шатун в зимнем лесу, ищет краны и пытается их перекрыть. И нет ему покоя нигде, и пути назад, кстати, тоже нет.
— Обожаю страшные истории, — вздохнул шестой голос, — особенно в темноте и перед сном.
— Эй, я вообще-то всё слышу! — серьезно сказал кудесник внутренним голосам.
— Ну раз слышишь, тогда и не ходи никуда, — отозвался первый голос. — Лежим, мило ведем светскую беседу, никого не трогаем.
— Кап! — отозвался внешний мир.
— Нет! Это невыносимо! — воскликнул кудесник. — Ай!
Пушистому инструменту тоже надоело, что на нем играют, и вместо нового убаюкивающего аккорда он совершил наглый кусь с последующей быстрой сменой дислокации.
— Животное! — возмутился кудесник и выпал из вороха листьев.
— Он всё-таки вылез, — тяжело вздохнул первый голос.
— Досадно, — согласился второй.
— Теперь точно «кина не будет», — охнул третий.
— Знал я одного такого… — начал четвертый. — Тоже никого не слушал…
— А потом что? — спросил пятый.
— Ох, еще одна страшная история… — мечтательно заметил шестой.
— Дайте же, наконец, поспать! — мяукнул седьмой.
У кудесника голова пошла кругом. Он начал разгребать руками ворох листьев и неожиданно наткнулся ладонью на что-то теплое и мохнатое.
— Щекотно, — усмехнулся первый голос.
— Знал я одного такого… — начал возмущаться четвертый. — Тоже всех щекотал, пока не пощекотали его…
Кудесник, не обращая внимания на голоса, продолжал раскапывать свою кровать, пока нос к носу не столкнулся с сонным бурым медведем.
— Ты кто? — моргнув, спросил кудесник.
— Я — медведь, — ухмыльнулся в ответ медведь.
— А откуда ты тут взялся? — Кудесник незаметно ущипнул себя пару раз, чтобы убедиться, что это не сон.
— Знал я одного такого… — буркнул четвертый голос. — Тоже щипался всё время…
Кудесник смахнул охапку листьев с шевелящегося пригорка и наткнулся на морду недовольного барсука…
* * *
Спустя пару минут кудесник откопал всех зверей, которые прятались под листьями в его кровати. Их было ровно семь: медведь, ёж, заяц, белка, барсук, хомяк и кот.
— Итак, я повторю вопрос, — кудесник расхаживал по комнате взад-вперед и то и дело поглядывал на зверей. — Откуда вы все взялись?
— Мы — твои внутренние звери, — рассудительно сказал медведь. — Отвечаем за разные аспекты твоего восприятия и пробуждаемся, когда в этом есть необходимость. Я, например, отвечаю за силу и выносливость.
— Я отвечаю за скорость, — сказал заяц.
— И за трусость, — ехидно заметил барсук.
— Не трусость, а осторожность и осмотрительность! — обиженно возразил заяц.
— Барсук отвечает за ворчливость, — объяснила белка, — а я отвечаю за ловкость.
— Я отвечаю за домовитость и бережливость, — пропищал хомяк. — А ёжик — он просто за компанию. Так сказать, для прикола.
Кудесник, кажется, теперь начал понимать всю глубину словосочетания «внутренний зверь», вот только он не предполагал, что в нем может быть не один зверь, а целый зверинец.
— Все это, конечно, очень интересно, — сказал кудесник, — но почему вы все здесь лежите?
— Потому что сейчас зима-а-а, — сладко зевнул медведь, — и нам хочется спа-а-ать.
— А не шастать ночами по кухням, — недовольно добавил барсук.
— Ты иди, если хочешь, — сказал ёжик, сворачиваясь в клубок, — а мы тебя здесь подождем.
— Кап! — отозвалась капе́ль.
Кудесник обернулся на звук и теперь заметил, что за окном действительно звучит жестяна́я перкуссия декабрьской оттепели.
— И стоило вылезать из теплой постели ради этого? — пробурчал себе под нос кудесник, понимая, что сейчас в нем отзывается его внутренний недовольный барсук.
Хозяин лавки спохватился и обернулся. Он внимательно посмотрел на свою кровать, но зверей уже не было, лишь кот одиноко сидел в сумраке комнаты и сонно раскачивался из стороны в сторону. Где-то внутри росло огромное желание закопаться назад в свою берлогу и заснуть, если не до весны, то уж точно до прихода слабых лучей позднего зимнего солнца.
Поддаваясь своему внутреннему медведю, кудесник, зевая, заполз под золотое шуршащее одеяло и, свернувшись в клубок, сонно спросил кота:
— Диодор, а ты тоже мой внутренний зверь?
— В некотором смысле — да, — мурлыкнул пушистый ассистент, осторожно устраиваясь рядом.
— А за что отвечаешь ты? — уже в полудреме спросил кудесник.
— Я ни за что не отвечаю, — тихо мурлыкнул Диодор. — Я же кот…
Бардак в доме Козерога
*понь — пони мужского рода.
**антилоп — антилопа мужского рода
* * *
— А ты уверен, что нам сюда? — спросил понь* у антилопа, вваливаясь в лавку «Залейся зельем».
— Ты меня уже седьмой раз спрашиваешь, — закатил глаза антилоп**. — Нет, я не уверен. Я вообще уже ни в чем не уверен!
Понь сдувал с челки подтаявшие хлопья снега и с любопытством наблюдал, как от его дыхания они превращаются в маленькие сгустки пара.
— Это кошмар какой-то! — жаловался антилоп. — Холодно, темно, снег! Сурья, ты когда-нибудь видел столько снега на улице?
— Нет, Чандра, — усмехнулся понь. — Я с ним как-то не уживаюсь.
— Думаешь, я уживаюсь? — перебил его антилоп, стряхивая остатки снега с копыт. — Варварская Гиперборея! В это время года она еще более варварская, гиперболическая и боре́ющая!
Он ковырял копытом какую-то мокрую бумажку и раздраженно тряс головой.
— Да еще это дурацкое приглашение написано не на санскрите, а на каком-то языческом наречии. Что там эти людишки намалевали? Ничего не понятно!
Кудесник с любопытством посмотрел на гостей.
— Сурья, вот скажи, какой смысл приглашать в гости, не написав по-человечески адрес?! — возмущался антилоп. — Где название улицы? Где название города? Где хоть какое-нибудь внятное указание на номер планеты в Тентуре!
— Чандра, хватит ныть, — устало фыркнул понь. — Сейчас мы обратимся к этому че-ло-ве…
— Ку? — подсказал кудесник.
— Ку, — кивнув, согласился понь, — и узнаем, не Козерог
