Она придвинула высокий табурет к тому месту, где мы сидели, и стала танцевать для нас, глядя мне прямо в глаза. Она медленно двигалась в такт звучащей мелодии. Томно, по-кошачьи потянувшись, она повернулась ко мне спиной, чтобы я лучше разглядел восхитительные очертания ее округлых ягодиц. Затем она резко повернулась ко мне лицом, настолько приблизив свои пышные груди, что они почти щекотали мой нос. Я с трудом поборол желание потрогать их языком. Ее руки плавно скользили, повторяя контуры тела. Вот она резко опустила голову, и густые волосы каскадом хлынули вниз. Все это время Ева шептала мне нечто весьма интересное. Она хотела знать, нравится ли мне девушка и не хотел бы я, чтобы она присоединилась к нам. Представляешь! Она предложила пригласить танцовщицу, спрашивая, насколько меня может возбудить маленькая вечеринка втроем и понравится ли мне видеть ее вместе с другой женщиной. Заметив, что эти предложения оказали свое действие, она продолжила. Она сказала мне, что я мог бы ублажать танцовщицу сзади, в то время как она будет ласкать ее спереди. А потом они могут поменяться местами… Поскольку музыкальное сопровождение заканчивалось, Ева сунула стриптизерше еще одну банкноту и продолжила свои рассуждения. Она заметила, что груди у танцовщицы и впрямь хороши, и что она не прочь поласкать их. Но поскольку раньше она ничего подобного не делала, то мне придется ее проинструктировать. Или же она согласится просто смотреть, как я один буду управляться с девушкой… Последняя ночь с Симоной всплыла у меня в памяти, и я почувствовал, как вздрогнул мой дружок. Распалившийся мозг оценил потрясающие возможности, открывающиеся передо мной. Я с восторгом воображал себя в обществе двух женщин, соревнующихся за право ласкать меня. Еще один музыкальный отрывок приближался к концу. Я вдоволь насмотрелся на танцовщицу… Все, чего я теперь желал — это овладеть Евой как можно более грубо и резко. Время оргий для меня давно прошло, но это не означало, что вместе с ним исчезли все мои мужские инстинкты!
Взяв Еву за руку, быстрым шагом я повлек ее к нашей машине. Я твердо решил трахнуть ее прямо сейчас на заднем сидении. Машина находилась на неосвещенной стоянке довольно далеко от дороги. Я открыл заднюю дверцу и впихнул в салон покорную Еву. Захлопнув за собой дверь, я спешно высвободил из лифчика ее груди и яростно покусал их. Затем устремился под платье, где и на этот раз все было открыто и свободно для доступа. Я не собирался более выжидать, опасаясь новой ошибки. Быстро расстегнув брюки, я навалился на партнершу… и буквально разрыдался. Едва я извлек «его» на свет, как он безнадежно сник в последнем конвульсивном толчке.
— Невероятно! Слушай, ты начинаешь меня пугать… После всего, что было! Так все обошлось или нет?
— Слушай дальше… Как ты сам понимаешь, я был раздавлен… безусловный провал. Ева, как умела, утешала меня, но ничто могло меня воодушевить. Я не знал, что делать. Вернувшись домой, я налил себе двойной скотч, потом еще один, и отправился спать. В понедельник утром, не почувствовав никаких изменений, я расстался с моей нежной подругой. Я был жалок. На работе, в 13 часов, моя секретарша сообщила мне, что меня хочет видеть мадам Лемье. Мадам Лемье? Я не был знаком ни с какой Мадам Лемье. Я попросил секретаршу проводить ее в мой кабинет. Я с трудом узнал ее… Хотя она часто так одевалась: зауженный в талии костюм, атласная блузка, высокие каблуки, шелковые чулки. Но сейчас ее лицо скрывалось под большой шляпой с вуалью. Казалось, что она сошла со страниц «Пари Матч» или какого-нибудь другого модного журнала. Когда секретарша вышла, Ева плотно затворила за ней дверь. В ответ на мое изумление она призналась, что оказалась поблизости и решила меня проведать. Она положила ногу на ногу, так что юбка поднялась, обнажив кружевную кромку чулка. Я был заворожен зрелищем ножки, словно во вторую кожу, затянутой в шелк. На Еве также был пояс для чулок с подвязками того же цвета, и она забавлялась тем, что поочередно оттягивала и отпускала резинки. Положив ногу на мой стол и опершись на него каблуком, она представила мне доказательства того, что окончательно утвердилась в привычке не носить под одеждой трусиков. Я судорожно сглотнул, догадываясь, к чему она клонит. Она взяла валявшуюся у меня на столе авторучку и стала забавляться, просовывая ее под ажурную кромку чулок, показывая мне, как легко будет их снять. Затем авторучка в ее пальцах стала выписывать затейливые фигуры в коротко подстриженных лобковых волосах, то обводя по контуру набухшие губы, то осторожно проникая внутрь, чтобы через мгновение появиться влажно блестящей. С нарочитой рассеянностью она облизала кончик авторучки, который за секунду до этого был в ней, и спросила меня, удалась ли ей эта попытка соблазнения. Я взглянул на свои брюки, с удовлетворением отметил появление маленького бугорка на причинном месте и лукаво улыбнулся ей. Она улыбнулась мне в ответ и, раньше чем я смог ей помешать, забралась на мой рабочий стол и задрала на себе юбку. Встав на четвереньки и опершись на стол руками и коленями, она приблизила свое восхитительное сокровище к моему лицу. Продолжая сеанс эксгибиционизма, я схватил со стола все ту же авторучку, и медленно и нежно ввел в нее. Ее устье находилось на уровне моих глаз, что позволяло мне во всех деталях видеть его складочки и то, как погружаемый мной предмет приближает ее к наслаждению. Я осмелел и ускорил движения. Ева застонала, и ее рука двинулась навстречу моему орудию страсти, направляя его к жаждущей наслаждения чувствительной точке. Я наблюдал ее сладкие муки, завороженный этим простым движением, которое совершал. Я был буквально загипнотизирован зрелищем и не сразу заметил свою теперь уже абсолютно полную эрекцию. Когда ее уже нельзя было игнорировать, я заставил Еву спуститься со стола. Повернув ее спиной к себе, я заставил ее лечь животом на стол и с вожделением завладел ее ягодицами. Я терся о ее божественное тело, готовясь к победоносному вторжению.
— Прямо на столе!
— Прямо на столе… В моем кабинете нет окон и полная звукоизоляция. Я целовал ее шею, плечи, расстегнул блузку, освобождая ее груди, сжимая пальцами соски. Я чувствовал такое облегчение! На этот раз у меня получалось! Если придется заниматься любовью только в рабочем кабинете, ну что же, я был готов и на это!
Эта мысль, однако, имела фатальное последствие, и мой член тут же принял свой, отныне ставший для него обычным, увядший вид. Ева резко поднялась, быстро оправила на себе одежду, открыла дверь кабинета и сухо бросив: «Спасибо и на том, господин Буавер!» — поспешно вышла, оставив дверь нараспашку и меня со спущенными до колен брюками.
