Бруно? — удивился я.
Монах глянул в ответ с нескрываемой усмешкой.
— У меня еще будет время потолковать с грешницей.
— Сомневаетесь, что она из ученого сословия?
— Нет, — покачал головой старик, — в этом я как раз не сомневаюсь. Деревенским ведьмам без надобности мудреные книги. Они и читать-то редко когда умеют и передают свои мерзкие умения из уст в уста от матери к дочке. Уж поверьте моему опыту, эта грешница далеко продвинулась по тропе изучения запретных знаний. Чрезвычайно далеко. Да вы и сами все поймете, как только ее увидите.
Я развел руками:
— Вы что же, собираетесь просить магистра Кирга о доступе к ней?
— Просить?! — улыбнулся, если не сказать — оскалился, брат Бруно. — Зачем бы мне это? Вы не сможете забрать колдунью, решение о ее передаче Вселенской комиссии должен принять приор, а сегодня его высокопреосвященству будет не до того. В моем распоряжении вся ночь.
Я похлопал увесистым решебником в новенькой кожаной обложке по ладони и напомнил:
— Вы не имеете права подвергать допросу с пристрастием школяра!
Брат Бруно лишь надтреснуто рассмеялся.
— Боль прекрасно развязывает языки, но можно обойтись и без пыток. Вселенская комиссия слишком снисходительна и на многое закрывает глаза. Мой же долг выяснить, кто обучил грешницу запретным знаниям, отыскать источник этой заразы и выжечь его!
— Поверьте, это и мой долг!
— Отрадно слышать, магистр, — сказал дознаватель, явно не приняв эти слова в расчет. — И не волнуйтесь так, утром вы получите колдунью в целости и сохранности. Если, разумеется, она одна из ваших заблудших овец…
Последняя фраза прозвучала с откровенным отвращением, и на этой не слишком приятной для меня ноте злобный старикан развернулся и зашагал прочь. На смену ему по ступенькам скатился сбегавший к брату-ключнику Лукас, лицо которого буквально светилось из-за важности порученной миссии.
Дверь в подвал оказалась распахнута, бочонки и короба из телег спускали по крутой каменной лестнице и уносили вглубь освещенного факелами коридора. Мой провожатый взял из ящика короткую палку с промасленной паклей на конце, запалил ее и свернул в боковой проход, низкий и темный.
Когда дорогу перегородила глухая дверь, Лукас попросил подержать факел и принялся перебирать нанизанные на кольцо ключи. После недолгой возни он отпер тугой замок и повел меня дальше.
— Пришли! — объявил послушник через пару дюжин шагов и указал на дверь с запертым на засов смотровым оконцем. — Это здесь!
На этот раз Лукас справился с запором куда быстрее и не удержался, шагнул в камеру, пусть никакой необходимости в его присутствии на допросе и не было. Паренька снедало банальное любопытство, не более того.
Я усмехнулся, поднырнул под низкую притолоку и повыше поднял факел, желая осветить прикованную к стене фигуру. И осветил.
Послушник восхищенно присвистнул, а я шагнул к нему за спину и со всей силы приложил переплетом решебника по шее. Лукас повалился на пол и без чувств замер на каменных плитах. Удар вышел что надо.
Звякнули цепи, отблески факела отразились в льдисто-серых глазах, глядевших на меня через пряди спутанных серебристо-белых волос. Была девица худой и высокой, на осунувшемся лице с жесткой линией рта багровела отметина кровоподтека.
Марта!
Ангелы небесные! Это была Марта!
«Пропал! — молнией промелькнула в голове мысль, паническая и запоздалая. — Пропал! Пропал! Пропал!»
Я отбросил решебник, обнажил кинжал и приставил его к девичьей шее.
— Что ты им сказала?!
Марта вжалась в стену, разлепила губы и прошептала:
— Ничего! Ни слова! Я ждала тебя! Знала, что ты спасешь!
Поколебавшись, я вернул кинжал в ножны и зашагал по камере, будто угодивший в ловушку зверь.
Святые небеса! За что мне все это?!
Даже если признать девчонку выпускницей факультета тайных искусств и потребовать выдачи, за ночь брат Бруно успеет ее разговорить; сомневаться в его умении развязывать языки не приходилось. Дознаватель герхардианцев и без того питает некие подозрения на мой счет, а признание Марты подарит неопровержимые улики.
Обучение ментальному доминированию и владение запретными сочинениями! Проклятье! Не спасет даже принадлежность к Вселенской комиссии! От меня тут же отрекутся как от паршивой овцы!
Марта стояла с растянутыми цепями руками, смотрела на меня и молчала. А я будто снова в опочивальне графини Меллен очутился. Дежавю!
«Взялся душить бабенку — доводи дело до конца», — вспомнилось наставление маэстро Салазара, и я досадливо поморщился. Не выход! Это не выход!
— Ладно, — сказал я тогда самому себе. — Ладно…
Скоро нас не хватятся, да и Лукас еще какое-то время пробудет без сознания. Есть возможность все хорошенько обдумать и принять взвешенное решение.
— Зачем ты преследуешь меня? — обратился я к ведьме.
Марта недолго помолчала, потом облизнула губы и едва слышно произнесла:
— Дуб умер, и лес отверг меня, перестал делиться силой! Талант больше не повинуется мне!
— И что с того?
— Мне нужен учитель! Ты должен научить меня! Научить настоящему колдовству!
— Должен? — оскалился я. — Я должен? Ты ткнула меня ножом в спину!
Девчонка беззвучно заплакала.
Ангелы небесные! Только не это!
— Хорошо, — недобро улыбнулся я. — Хорошо! Вот тебе первый урок: избавься от кандалов!
Герхардианцы проявили вопиющую небрежность, они лишь приковали ведьму к стене, но не оплели должным образом пальцы, дабы помешать пленнице дотянуться до эфирных потоков. То ли все знающие братья отправились на задержание чернокнижника, то ли никто не опознал в Марте истинную колдунью.
Девчонка вмиг прекратила глотать слезы и с нескрываемой горечью произнесла:
— Железо лишило меня последних остатков сил!
— Забудь этот бред о прежних! — отмахнулся я.
— Посмотри на мои руки! — попросила Марта.
Я приблизился, посветил факелом и поморщился. Там, где кандалы охватывали худенькие запястья, кожа покраснела и воспалилась, покрылась крупными волдырями.
— Железо не дает дотянуться до силы. И мы не в лесу, а посреди города. Я не смогу!
— Тогда ты умрешь. Умрешь здесь и сейчас.
— Забери меня! — взмолилась девчонка. — Я знаю, ты можешь! В Ольсе ты говорил об этом, я слышала! Ты из Вселенской комиссии, вам должны отдать любого школяра! Я смогу притвориться, только помоги мне!
У дальней стены стоял колченогий табурет, я отошел и опустился на него.
В изворотливости Марте было не отказать, она все рассчитала верно. Мне придется вытащить девчонку отсюда, прежде чем пытки развяжут ей язык. Показания ведьмы меня погубят, и погубят отнюдь не только карьеру, но и саму жизнь.
— Не все так просто, — сказал я, заложив ногу на ногу. — В лучшем случае тебя выдадут завтра утром, за ночь здешний брат-дознаватель вытянет из тебя абсолютно все.
— Я ничего ему не скажу!
— О, ты выложишь все, что знаешь! Не сомневайся даже!
