мнению многих исламских географов, не было ничего – только первобытный мрак.
Несмотря на это, мусульмане сумели добраться до Мозамбика, где основали несколько торговых поселений, и попали в «страну золота и железа» Софала на реке Замбези. Некоторые историки уверены, что именно арабы открыли Коморские и Сейшельские острова, а также высадились на острове Мадагаскар, которому дали имя аль-Кумр.
Проникали ли арабы еще дальше, до южной оконечности материка, неизвестно. В XI веке аль-Бируни писал, что к югу от Африки лежит море, соединяющее Западный и Индийский океаны, но добавлял, что «арабы не видели этого воочию». Возможно, мыс Диаб, появившийся на венецианской карте начала XV века, был впервые описан арабами и соответствовал мысу Доброй надежды, позже заново открытому португальцами.
Глава 5. Прощание с Андалусией
Вера и политика
После распада Кордовского халифата в политической и религиозной жизни Испании царила полная неразбериха. Христиане-ренегаты массово переходили в ислам и одновременно боролись за независимость от арабских халифов и эмиров. Арабы и берберы, в свою очередь, ненавидели выскочек-ренегатов и вели с ними жестокую борьбу, но объединялись для этой цели с теми же христианами. Параллельно с этим и мусульмане, и христиане увязали в своих внутренних династических войнах, опираясь на наемников и прибегая к помощи всех, кто оказывался под рукой, независимо от их религии и происхождения.
Знаменитый Сид Кампеадор был не единственным, кто сражался против своих братьев по вере. Испанцы, воевавшие на стороне мусульман, и арабы, состоявшие в союзе с христианами, в это время были самым обычным делом. Часто казалось непонятным, кто есть кто, поскольку вера, костюмы и традиции Андалусии сочетались в самых причудливых вариациях. Если какой-нибудь испанский эмир восходил на завоеванный трон, то стоявшие с ним рядом люди в чалмах и арабских кафтанах вполне могли оказаться местными христианами или кастильцами, подражавшими в одежде мусульманам. Приверженцы двух вер то и дело заключали союзы друг с другом и боролись против общего врага – больше политического, чем религиозного. Очень часто война шла не между христианами и мусульманами, а между разными союзами, объединявшими в себе королевства и эмираты по обе стороны границы.
Положение становилось еще более запутанным, когда исламские правители прибегали к найму христианских войск. В армиях испанских эмиров появлялись целые корпуса наваррцев или каталонцев. Католические графы и короли за большие деньги ссужали эмиратам собственных солдат, которые помогали мусульманам завоевывать власть или уничтожать своих противников – в том числе и христиан. Король Кастилии Альфсон VI отдавал своих воинов «в аренду» севильскому эмиру Ибн Аммару, а правители Альмерии и Гранады охотно нанимали ифрандж – то есть франков, – которые в каждом конфликте воевали на стороне тех, кто платил больше.
Христианские короли, в свою очередь, не брезговали помощью мусульман: на борьбу со своими сыновьями или феодалами они тратили не меньше сил, чем на войну с арабами. Что касается христиан-мосарабов, с виду ничем не отличавшихся от мусульман, но сохранивших христианскую веру, то они могли в любой момент перейти на ту или другую сторону, в зависимости от того, что сулило им большую выгоду.
Несостоявшийся союз
В Андалусии приверженцы Христа и Мухаммеда жили бок о бок, постоянно пересекаясь в личной, общественной и политической жизни. На исламском юге мосарабы – христиане, усвоившие арабские обычаи, – вполне свободно чувствовали себя в мусульманском обществе и имели полную экономическую самостоятельность. На христианском севере в том же положении находились мусульманские мудехары (от арабского мудаджан – «оставшиеся» или «одомашненные»). Христиане и мусульмане часто заключали совместные браки, перенимали чужие традиции и прекрасно знали жизнь, обычаи и быт друг друга. Можно только удивляться, что на Пиренеях не возникла новая синтетическая религия, объединявшая обе веры.
Языкового барьера, несмотря на обилие разных языков, в Испании почти не существовало. В мусульманской Андалусии арабизированные христиане-алгарвиады хорошо знали арабский язык, а сами мавры-мусульмане говорили на аль-джамии – языковой смеси, в которую кроме арабского входили иберский и латынь. В христианской части полуострова в ходу был латинский диалект «романсе», понятный как ладинам (латинизированным маврам), так и морискам – мусульманам, принявшим христианство. Были в Испании и так называемые энасьядо – «люди без родины», которые не относили себя ни к какой традиции и свободно перемещались между христианскими и мусульманскими обществами, говоря на всех языках сразу.
В тесном контакте двух обществ и религий христианство и ислам продолжали существовать раздельно, как две несмешивающиеся реки в одном русле. Мусульмане в этом тандеме имели большое преимущество, поскольку были более культурны и образованы и, следовательно, более привлекательны для своих соседей. Христиане не только подражали им в одежде, перенимали их манеры, особенности поведения и домашние привычки, но и читали их книги, увлекались их искусством и постигали исламскую науку. Христианские епископы жаловались, что многие знатные испанцы не знают латыни и погружаются в изучение мусульманских трудов, находя их более интересными, чем Священное писание.
Заимствования. Позже это имело далеко идущие последствия для европейской культуры. Именно через Испанию Запад усваивал восточную культуру и перенимал знания и достижения арабов, от любовной поэзии до физики и алгебры. Влияние Аверроэса и Маймонида (арабизированного еврея) обратило европейцев к античной философии, работы ар-Рази и Ибн Сины дали толчок науке и медицине, а увлечение газелями и мувашшахами андалусцев привело к появлению французской лирики.
И все-таки, несмотря на близкое общение и глубокое знание друг друга, пути мусульман и христиан разошлись. Кроме религиозных и этнических причин, эта несовместимость имела и политические корни. Терпимая и миролюбивая политика была только небольшими эпизодами в истории христианских и мусульманских государств: после периода «оттепели» всегда появлялись приверженцы строгой религии и чистой веры, для которых снисходительность к иноверцам была равносильна вероотступничеству.
Гонения
В испанских эмиратах жили уже не те арабы, что завоевали Андалусию. Строго говоря, арабов в Испании почти не осталось: их место заняли берберы, славяне (сакалибы), ренегаты и мосарабы. Арабская аристократия практически исчезла, вместо нее страной правила берберская военная знать. Визирями в Гранаде часто были евреи и испанцы-ренегаты. К евреям мусульмане относились с вынужденной терпимостью, когда хотели использовать их деньги и ресурсы; но как только к власти приходили религиозные лидеры, начинались гонения и погромы.
В 1066 году в Гранаде взбунтовавшиеся солдаты перебили сотни евреев и разграбили их дома, после чего вся еврейская диаспора перебралась в другие государства. При Альмохадах гонения были так сильны, что евреи массово бежали из страны, в том
