числе в Кастилию, где отношение к ним было гораздо более терпимым. Еще более жесткими были репрессии против христиан-мосарабов, которых грабили, изгоняли или истребляли на протяжении всего правления Альмохадов и в исламских тайфах. Практически все христианские церкви на территории мусульманской Андалусии со временем были уничтожены, а мосарабам пришлось эмигрировать в Кастилию.
Христиане не оставались в долгу. По мере того, как их власть в Испании росла, они все меньше считались с мусульманским населением. Если до XI века к мусульманам относились лояльно, то после успехов Реконкисты на них посыпались всевозможные запреты и ограничения. При Альфонсе X мудехарам запрещалось строить новые мечети, жить и есть вместе с христианами, вступать с ними в брак, брать кормилиц-христианок, носить драгоценности и шерстяную одежду. Их обязали платить десятину Церкви и вставать на колени перед Святыми дарами, брить бороду и стричься особым образом – «в кружок». Мусульмане должны были селиться в отдельных кварталах, они не имели права занимать общественные должности, покупать имущество христиан и т. д. Политика «выдавливания» со временем только усиливалась и в конце концов привела к полному изгнанию иноверцев из Испании.
Севилья
Однако в XI веке у испанского ислама было еще достаточно сил, чтобы противостоять экспансии христиан. В это время в Андалусии на первый план вышел Севильский эмират. Несколько лет здесь существовала своеобразная мусульманская республика во главе с местным кади, которого звали Исмаил ибн Аббад. Позже этот предприимчивый судья нашел двойника последнего кордовского халифа Хишама III – какого-то водоноса из Альмерии – и посадил его на трон.
Современники говорили, что двойник Хишама был похож на халифа «как две капли воды», но из осторожности всегда принимал посетителей в полутемном помещении, ссылаясь на болезнь глаз. Исмаил ибн Аббад начал править от его имени и убедил почти всю Испанию, что этот «дублер» и есть Хишам III. Большинство севильцев признали его подлинным халифом, а тех, кто в этом сомневался, принудили к признанию силой.
Сын Исмаила, по имени Абу-ль-Касим Мухаммад, сделал следующий шаг: он объявил, что халиф Хишам умер и перед смертью назначил его правителем всей Андалусии. Так на свет появилась династия Аббадидов, быстро завоевавшая значительную часть мусульманской Испании. Для этой цели в ход шло все: военная сила, интриги, деньги, убийства. Особенно прославился своей жестокостью и вероломством эмир аль-Мутадид, сын Абу-ль-Касима. Берберских военачальников, своих злейших врагов, он как-то пригласил в свои личные купальни – якобы из большого к ним почтения – и уморил жаром, наглухо замуровав все двери. Сына Исмаила он убил собственноручно, заподозрив его в намерении захватить трон.
Аль-Мутидид во многих отношениях был выдающимся правителем. На войне он действовал дерзко, решительно и удачливо, в буквальном смысле снося головы своим врагам. Позже эти головы отвозили на хранение в его сокровищницу, завернув их в ткань и снабдив соответствующими табличками. Несмотря на свою кровожадность, эмир был тонким ценителем литературы и писал незаурядные стихи в духе андалузского «грустного гедонизма»:
С ресниц росой смывала краску ночь, поднимая покрывало.
Вино в кувшине убавлялось, но как оно благоухало!
При его сыне эмире аль-Мутамиде, сочетавшим воинскую доблесть с литературным дарованием, Севилья превратилась в главный культурный центр своего времени. Биографы сообщают, что аль-Мутамид отличался необыкновенным красноречием и легко сочинял стихотворные экспромты, превосходя в этом искусстве всех своих современников. Хорошо образованный, великодушный и «безрассудно храбрый», он пользовался всеобщей любовью, а его правление чуть ли не официально считалось самым счастливым временем для жителей Андалусии.
Сохранилось множество трогательных историй о его любви к рабыне Итимад, которую он постоянно забрасывал любовными стихами, стараясь исполнить все ее желания и причуды. По легенде, однажды он насадил в долине целый лес из цветущего миндаля, чтобы его возлюбленная могла насладиться видом «снега», которого никогда не было в Севилье.
Конец расцвету Севильского эмирата положили африканские Альморавиды, завоевавшие всю арабскую Андалусию и на время сделавшие ее частью своей империи. Эмир аль-Мутамид, осажденный берберами в своей столице, без доспехов и с одним мечом в руках бился с ними у ворот города, но проиграл войну и был изгнан из страны.
Остаток жизни эмир провел далеко от Севильи, в магрибском городе Агмат, расположенном у отрогов Атласских гор. Все его сыновья к тому времени были перебиты, и бывший правитель жил на содержании дочерей, которые зарабатывали на пропитание, прядя шерсть и продавая ее на рынке. В последних стихах он горько оплакивал смерть своей жены и писал эпитафии для собственной могилы. Триста лет спустя его биограф разыскал ее в Агмате – всеми заброшенную и забытую.
Разгром
После падения Альморавидов мусульманская Испания вновь распалась на отдельные тайфы, но эта раздробленность сохранялась недолго. Скоро началось новое берберское завоевание – на этот раз со стороны Альмохадов. Как и Альморавиды, они включили Андалусию в свою империю и несколько десятилетий единолично правили в стране, успешно сопротивляясь напору христиан.
Однако в целом ситуация все больше складывалась не в пользу мусульман. Исламская Испания слишком ослабла, чтобы на равных противостоять христианским государствам, даже с помощью фанатичных пришельцев с юга. К концу XI века полоса христианских владений на севере расширилась далеко на юг и мощным клином вошла в центр Испании, вытеснив мусульман из Толедо. Взятие этого города поставило северян в самое сердце полуострова: здесь наступил последний момент равновесия сил, после которого маятник качнулся в пользу христиан.
Дальше испанская Реконкиста только набирала силу, несмотря на серьезные поражения и временные неудачи. В 1194 году кастильский король Альфонс VIII открыто бросил вызов Альмохадам, напав на земли Кордовы, а при кастильском короле Фернандо III испанцы впервые вторглись в Африку. Король помог занять престол альмохаду аль-Мамуну, и взамен тот позволил кастильцам основать колонию в Марокко, которая стала плацдармом дальнейшего распространения христиан в Магрибе.
Фернандо двигался семимильными шагами в отвоевании Испании: он окончательно объединил Леон и Кастилию, завоевал Кордову и Севилью и создал испанский флот. В это время Кордовская мечеть снова превратилась в христианский храм. Ее колокола, некогда доставленные из собора в Сантьяго-де-Компостелла на плечах рабов-христиан, теперь сняли и отнесли обратно на спинах мусульманских пленников.
Поражение Альмохадов при Лас-Навас-де-Толоса снова привело к распаду Андалусии, где какое-то время правили три сильных эмирата: сначала в Валенсии, потом в Мурсии и, наконец, в Архоне. Султан Архоны по имени Мухаммед ибн Наср в ожесточенной борьбе с Мурсией захватил Гранаду и основал Гранадский эмират, который стал последним и, возможно, самым блестящим из исламских
