она работает тут, я пока не понял, но ты точно можешь спокойно прикоснуться к линиям.
Она вытянула руку и долго смотрела на нее, почти не моргая, а потом нехотя вернула амулет.
— Спасибо! Это было чудесно.
— А что вы теперь будете делать? Уедете из деревни?
— Скорее всего, да. Когда защита нашей семьи исчезнет, будет опасно оставаться тут. Бабушка помнит, как погибли люди из предыдущей семьи, отказавшейся от обряда. Она была тогда еще совсем маленькой, но и сейчас плачет, когда вспоминает их тела, принесенные из леса. Но, — задумчиво произнесла Ао Минь, глядя прямо мне в глаза, — теперь ты показал, что существует магия. Та самая магия из сказок. Там, снаружи, все умеют ей пользоваться?
— Все, — кивнул я. — Кто-то лучше, кто-то хуже, но магию используют все.
— Сможем ли мы выжить в том мире? Скажи мне правду!
Я облизнул пересохшие губы, но не стал обманывать девушку:
— Даже если вы научитесь использовать магию, вам будет очень сложно. У всех в этой деревне очень маленький магический талант, и если попробуешь что-нибудь сделать при помощи своей Ки, то велик риск, что ты погибнешь.
— Тогда что нам делать? — она продолжала смотреть на меня, и я увидел, как ее глаза увлажнились от слез. — Лучше остаться тут и умереть от диких зверей или уйти?
— Идите назад по дороге, на которой ты нас встретила, через несколько дней вы придете в город. Ничего не бойся, никого не слушай и уходи со всей семьей в Черный район. Там живет потрясающе сильный маг, которого все зовут Мастером. Он вас обязательно примет, найдет жилье, поможет разобраться в том мире. Он — мой первый учитель!
— Спасибо! — обрадовалась девушка, в порыве чувств обняла меня, затем улыбнулась и убежала домой. — Спасибо, Шен!!!
Я же остался стоять на том же месте: те места, где она коснулась меня, горели огнем, но он не причинял физической боли, только сердце почему-то забыло, что должно биться.
Дежурство прошло бы спокойнее, если бы Байсо, соскучившийся за несколько дней, проведенных в фургоне, не доставал меня все четыре часа. То с заговорщическим видом ходил вокруг и шептал, как здорово мы повеселимся ночью, то принимался демонстративно приседать и потягиваться, как бы подготавливая тело к нагрузкам, то поминутно дергал меня за рукав и спрашивал, скоро ли я закончу дежурить. В конце я уже хотел его связать и сдать с рук на руки Джин Фу, но после того, как меня сменил Швабра с неизменным красным посохом, Байсо куда-то пропал.
Я вздохнул, положил палку-копье возле своего спального места и отправился его искать. В нашем лагере его не было, и лишь Летящий сказал, что вроде бы видел, как «белобрысый нахал» уходил в сторону деревни.
Уже стемнело, и я мог видеть лишь редкие огоньки в отдалении. Немного посомневавшись, я переключился на магическое зрение и забыл, зачем шел. Теперь синие светящиеся линии не растворялись в воздухе из-за яркого солнечного света, а напротив — четко выделялись в темноте и немного пульсировали, по линиями пробегали крошечные искры и двигались строго в определенную сторону. Я понял, что благодаря этому смогу понять хотя бы направление и очередность рисования линий, но ночью невозможно было рисовать на земле, как я это делал раньше, поэтому для лучшего запоминания я принялся обрисовывать контур печати в воздухе, следуя за огоньками, вставал на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней части рисунка, кланялся за нижними элементами. Ки при этом я не использовал, так как Мастер строго-настрого запретил мне создавать печати, смысла которых я не понимал.
В данном массиве использовались совершенно другие способы сцепления печатей, вместо одного скрепляющего элемента неизвестный мастер вписывал по три и более на каждый переход, бегающие искорки послушно разделялись на потоки и разбегались по следующей печати в разных слоях. О Пропасть, да тут же трехслойные и четырехслойные печати! Наверное, этот великий предок при желании и неограниченных запасах Ки мог бы полностью изменить природу этого места и создать на месте дикого леса райский сад с ручными животными и благоухающими цветами.
— Ты опять танцуешь! — проворчал Байсо, выныривая из темноты с крошечным бумажным фонариком. — Что такое, хотел бы я знать, ты видишь здесь?
Я отключил магическое зрение и словно ослеп, после сияющих магических линий глаза отказывались приспосабливаться к тьме.
— Невероятную магию, — ответил я. — А куда ты пропал?
— Учитель звал, — буркнул брат. — Спрашивал сегодняшнюю задачу.
— И как? Ты справился?
— Я не понимаю, чего он от меня хочет, — возмущенно выкрикнул он. — Как бы я ни ответил, все ему не так. Скажу один ответ, он спрашивает: «А почему?». Скажу другой, он снова — «А почему так». А как ему надо? Там любой ответ и правильный, и неправильный одновременно.
— Хмм. Байсо, ответь, а зачем мы идем в деревню?
— Шен, ты что, совсем с ума сошел? Чтобы взглянуть на заплесневелые записи того старика, конечно.
— А зачем? Ведь это неправильный поступок по отношению к людям, которые так хорошо отнеслись к нашему каравану.
— Во-первых, мы не причиним никому вреда, а следовательно, наш поступок не является плохим, — занудно-учительским голосом сказал Байсо. — Во-вторых, тебе для развития своей магии необходимы дополнительные знания, в-третьих, я просто обязан посмотреть на вещи человека, который заставил людей, последовавших за ним в тяжелые минуты, каждые двадцать лет отдавать своих родных. Еще причины нужны?
— Ты не думал, что Джин Фу неважно, как именно ты ответишь на его вопросы? Может, он хочет, чтобы ты смог доказать свой ответ независимо от того, каким он будет. Ты же будущий великий торговец, а значит, должен продавать слова лучше, чем товары.
Байсо остановился, а затем порывисто обернулся ко мне:
— Шен, ты… ты… Кажется, ты не так уж и глуп! Конечно! Учитель хочет, чтобы я продал ему свой ответ. Все это время я смотрел не через то плечо.
Я рассмеялся и хлопнул братишку по плечу:
— Видимо, и твой младший брат на что-то способен.
Когда мы приблизились к деревне, то погасили бумажный фонарик. Глаза немного привыкли к темноте, и теперь я мог различать черные силуэты домов и деревьев.
— Смотри, там горит свет. Заглянем? — шепнул Байсо. Так как я все равно не представлял, где искать реликвию, то мне было безразлично, куда идти. Больше всего я хотел, чтобы Байсо наигрался и пошел спать, тогда я смог бы вернуться к печатям и запомнить хотя бы еще один кусочек рисунка.
Мы прокрались к этому зданию и заглянули в окно. Вряд ли это был
