жилой дом, внутри он больше походил на склад или сарай, там была всего одна комната без мебели и каких-либо вещей, даже стены не были обтесаны, и в свете нескольких фонариков хорошо было видно пучки мха, торчащие между бревен.
— Смотри, там же эти… Избранные! — Байсо нервно схватил меня за руку.
— Разве? Ты их запомнил?
— Недавно учитель рассказал про способ запоминания лиц и имен и заставил тренироваться. Всех в караване я уже запомнил, а тут целая деревня! Вот я и запоминал. Видишь того старичка с бородой, как у облезлого козла? Это Ши Лиу из семьи Ши. А вот та полная женщина с круглым, как яблоко, лицо — это Мао Киу, ее выбрали последней.
Я внимательно осмотрел людей.
— Ты уверен? Почему тут нет тогда Юэ Сюэ?
— Это та девчонка, которая девственница? Странно. Ты прав, ее тут нет. Но ошибки быть не может, это точно люди, выбранные по жребию. Что тут происходит? Почему они не ушли в лес?
Кто-то нервно ходил вперед-назад по комнате, кто-то тихонечко плакал в углу, один мальчик лет шести устало стучал в дверь и звал маму.
— Может, выпустим их? — сказал Байсо и тут же хлопнул себя по рту. — Нельзя-нельзя-нельзя. Но, Шен, это же неправильно?
Я грустно усмехнулся:
— А что в этом мире правильно? Правильно ли судить людей по их таланту? Правильно ли выкидывать неугодных на съедение в лес? Правильно ли смотреть, как твоя мать умирает от истощения Ки и знать, что ты ничего не можешь сделать? Здесь они хотя бы умирают не напрасно, и жизни помогут их семьям. Обычно же люди умирают, а их родным становится только хуже.
Байсо опустил голову и ничего не ответил. Тем временем рядом с домом послышались шаги, мы с братом сжались в комочек и прилипли к стене, чтобы не попасть в тусклые круги света от фонарей. Дверь открылась, и через окно мы увидели, как в дом вошел староста с сыновьями. Низенький мужчина сейчас выглядел грознее и значительнее, чем днем на площади. Он что-то сказал избранным, один сын подал ему тяжелую на вид коробку, а второй принялся выстраивать людей в ряд, в начале он поставил детей, затем женщин, мужчин и стариков.
Сяо Яо открыл коробку и вытащил оттуда массивную резную фигуру, подошел к первому ребенку, приложил фигуру к его лбу — резкая вспышка, и плачущий ребенок сразу успокоился. Мне не было видно его лица, зато я мог наблюдать за мрачно-торжественным выражением лица старосты, пока тот поднимал фигуру и прикладывал ее ко лбам остальных людей. Потом он аккуратно положил фигуру обратно в коробку и вышел из дома вместе с сыновьями. Дверь дома они оставили открытой.
— Зайдем туда? — шепотом спросил Байсо, когда староста ушел достаточно далеко. Мне совсем не хотелось этого делать, но и бросить мальчишку я тоже не мог. Когда мы вошли в дом, мне бросились в глаза странные узоры, выжженные на лбах людей: резкие обрывистые линии словно прогрызли кожу насквозь, но из глубины проглядывала не кровь и не кость, а что-то темное, черное.
— Эй, ты меня слышишь? Болит? Эй! — Байсо уже тряс мальчика, но тот не отвечал. Он смотрел куда-то мимо нас, и хотя слезы еще не высохли на его щеках, выражение лица было спокойно-безразличным. Мне вдруг стало страшно, и я оттащил Байсо:
— Не надо. С ним что-то сделали. С ними со всеми что-то сделали.
Клейменные все смотрели в одну и ту же сторону с безразличными лицами, и хотя внешне они сильно отличались друг от друга, сейчас их лица казались одинаковыми, словно слой за слоем были содраны с одного человека и натянуты на них. Байсо отступил мне за спину и тихо спросил:
— Что с ними такое?
— Думаю, их как-то заколдовали. Впервые такое вижу, — также шепотом ответил я. — Уходим отсюда.
Мы бочком пробрались к двери и выбежали наружу. Байсо схватился за грудь и напряженно дышал, словно только что пробежал пол-леса, но не успели мы успокоиться, как мальчик с клеймом вышел из дома и направился в нашу сторону. Старший брат взвизгнул и отбежал подальше, но мальчик не заметил его движения и прошел рядом со мной, едва не коснувшись руки. За ним по очереди вышли прочие клейменные и цепочкой отправились в лес.
— Идем за ними, — сказал я.
— Н-н-нет, — стуча зубами, выдавил Байсо. — Н-н-не пойду.
— Они нас даже не видят. Мне нужна твоя помощь, Байсо. Я хочу переключиться на магическое зрение, но тогда я не смогу видеть ни деревьев, ни ям, ни ветвей. Мне нужно, чтобы ты меня вел прямо за ними. Байсо, ты поможешь?
— Зачем? — всхлипнул брат. — Зачем тебе это надо? Давай лучше вернемся.
Я подошел к нему и слегка встряхнул:
— Ты же торговец! А торговец должен знать больше остальных, разве не так? Разве не поэтому ты согласился поехать в столицу?
Испуганное выражение Байсо медленно сменилось на более осмысленное, и хотя его еще немного потрясывало, он все же кивнул:
— Да. Но если будет что-то опасное, мы сразу вернемся.
Я не стал упоминать то, что клейменные ушли прямо в лес, где и днем-то очень опасно ходить, не говоря уже про ночное время, и просто согласился.
Байсо крепко взял меня за руку, я включил магическое зрение и сразу потерялся в нагромождении светящихся линий. Все огоньки бежали в ту сторону, куда ушли клейменные. И мы отправились за ними.
Глава 10
Сплетение печатей становилось все плотнее и гуще, и через некоторое время уже казалось, что мы двигаемся внутри огромного плотного клубка, который жил, дышал, пульсировал, и с каждым вдохом мелкие огоньки бежали все быстрее и быстрее. Нити были повсюду: плотным ковром ложились под ноги, опутывали пространство, застилали небо. Я не видел ни леса, ни земли, ни своего друга, лишь чувствовал жесткую хватку его руки.
— Они остановились, — прошептал Байсо. Я повернулся на голос, но не смог разглядеть его лица. — Не смотри на меня так, пожалуйста.
— Как?
— Словно меня рядом нет, — голос брата дрожал.
— Извини, не хотел тебя пугать, просто я ничего не вижу из-за этих печатей. Что там происходит? Опиши мне все, что видишь.
— Мы сейчас стоим на краю небольшой полянки, — глубоко вдохнув, начал Байсо. — Они стоят в центре поляны и ничего не делают.
— Куда они смотрят?
— Под ноги. Они все смотрят на землю, но там ничего нет.
Перед моими глазами же разворачивалось настоящее световое представление: откуда-то из-под
