одних, — буркнул кто-то из мужиков. И меня вдруг осенило. Вряд ли у местных была привычка в ночь ритуала гулять по ночам, скорее всего, что-то случилось. Среди избранных в том доме я не увидел подруги Ао Минь, кажется, ее звали Юэ Сюэ. В отличие от прочих, она не желала умирать ради своей семьи и, возможно, сбежала из деревни. И тут два мальчишки, с одним из которых она разговаривала перед всей деревней, почему-то бродят по опасному лесу в ночь ее пропажи. Я покрылся холодным потом.
Нас втолкнули в дом старосты и поставили в центр большой комнаты. Местные дома отличались от того, где жили мы с мамой: вдоль трех стен проходил широкий глиняный выступ, покрытый плетеными циновками. Недалеко от входа выступ заканчивался отверстием, в котором мерцали почти сгоревшие угли, кажется, именно эту штуку Байсо назвал каном, глиняной печью. На этом выступе будет тепло спать даже без одеяла.
В комнату быстро набились люди, кто-то уселся на циновку рядом со старостой, кто-то пристроился прямо на полу. Староста пошептался со своим сыном, погладил длинные усы, а затем обратился к нам:
— Тебя я помню, ты ученик торговца, — посмотрел он на Байсо. — А ты, видимо, охранник, хотя и не похож на бойца. Что вы делали ночью в лесу?
— Дяденька, да мы заблудились! — торопливо заговорил мальчишка. — Шен все не верил, что можно жить в лесу столько лет и не помереть. Знаете, сколько он натерпелся, пока мы сюда с караваном шли? О-о-о, там такое было. Один раз на него напала стая костяных собак, знаете, такие, что их ножом так просто не проткнуть! — Байсо потихоньку распалялся и начал активно жестикулировать. — Там были вот такие зубищи, мы еле-еле отбились. А потом огнеплюи! Шену руку до костей сожгло, видите, он до сих пор бинты снять не может, лекарь уж думал, что отрезать придется, но я все же уговорил его сохранить руку. Ведь Шену еще жить и жить, какой он боец без руки? Целый кристалл Ки ушел! — деревенские мужики слушали его с любопытством и азартом, даже староста не пытался заткнуть ему рот. — И только его подлечили, поставили снова на дежурство, как с деревьев посыпались древолазы. Прям тысячи и тысячи, словно они до этого росли на деревьях, как яблоки. Сначала они отравили дяденьку Шрама, а это такой воин, каких мало. Копье в его руках мелькало, как крылья у стрекозы, он отбивался от обезьян, расшвыривал их по сторонам, но древолазы все же добрались до него и отравили своим мерзким ядом. Тогда Шен встал над его телом и стал защищать, ведь дяденька Шрам не просто охранник, а его учитель, а за учителя правильный ученик должен отдать жизнь, если это потребуется, — теперь деревенские смотрели Байсо в рот и кивали, соглашаясь с ним. — Но сколько бы он не убивал их, сколько не резал, они все не заканчивались, ползли прямо по телам своих сородичей. И когда Шен уже думал, что так и погибнет рядом с учителем, приехал наш глава охраны и одним ударом убил всех древолазов.
— Все тысячи! — ахнул кто-то из слушателей.
— Да, — уверенно сказал Байсо. — Все тысячи. Там и сейчас вся дорога усыпана их телами, как каплями воды после дождя.
Все загомонили, обсуждая услышанное, на меня смотрели с удивлением и некоторой завистью, но староста не поддался общему настроению, хлопнул себя по колену, привлекая внимание, и спросил еще раз:
— Так что вы делали в лесу?
— Ну, Шен предложил прогуляться около деревни и посмотреть, правда ли, тут совсем нет опасных зверей. Мы даже кровавых бабочек ни разу не увидели. Но у вас так быстро темнеет! Вот только что было светло, не успеешь моргнуть, как сразу бац — и уже ночь. Вот мы и заблудились!
— Почему так поздно пошли гулять?
— Так у Шена дежурство было, раньше не получилось.
— А как же вы так подружились: ученик торговца и ученик воина? — продолжал допрос староста. Я не понимал, какое ему дело до нашей дружбы, но Байсо даже не задумался над ответом:
— Так он самый младший из охранников, и со мной никто больше играть не соглашался. А что случилось-то? Неужто нас все же потеряли в лагере? И это вы нас искали? — мальчик скорчил плаксивую гримасу. — Ой, как мне от учителя влетит…
Вперед выступил коренастый мужчина с длинными усами и попытался схватить Байсо, но я прикрыл собой брата, и рука мужчины с размаху врезалась в невидимый массив.
— Что это? — отшатнулся он, потирая ушибленную руку. Байсо захихикал:
— А вы думали, почему Шена взяли в охранники каравана, несмотря на его возраст? Потому что у него есть невидимый щит!
Мужики заволновались, и один из них спросил:
— А можно я тоже попробую?
Байсо посмотрел на меня вопросительно, и я кивнул. Этот массив был плотнее и больше, чем те, что я обычно делал, так что мог выдержать не меньше десяти молний мехохвоста. Что ему какой-то обычный удар?
Парень с любопытством посмотрел на меня, пытаясь разглядеть щит, но так ничего и не увидел:
— Я нападаю. Если вдруг защита исчезнет, я могу нечаянно навредить тебе, поэтому заранее прошу прощения, — с этими словами он размахнулся и из всех сил ударил, я услышал треск, парень взвыл от боли и схватился за разбитый кулак.
Все вокруг вскочили на ноги и загомонили, кажется, он так сильно ударил, что даже переломал себе кости. Староста привстал и негромко сказал:
— А ну тихо! Мальчик, твой щит может атаковать? Он опасен?
Я покачал головой:
— Он только защищает. Если меня не трогать, то ничего не будет.
— Хорошо. Джинхей, выйди отсюда или замолкни, — раненый парень сразу замолчал, бережно покачивая руку на весу. — Вы видели Юэ Сюэ после проведения ритуала?
— Юэ Сюэ… Юэ Сюэ, — почесал затылок Байсо. — Дяденька, я совсем недавно прибыл в вашу деревню и еще не успел познакомиться со всеми жителями, прошу прощения за свое невежество.
— Это моя дочь! — крикнул коренастый мужчина, который прежде пытался схватить Байсо. — И вы оба ее знаете! Твой друг уж точно. Иначе почему бы она кинулась к нему и предлагала стать его рабыней?
— А, это та красивая девушка, которую никто в семье не любит? — с наивным видом спросил брат.
Отец Юэ покраснел со злости, но не стал возражать. Староста еще раз спросил:
— Так вы ее видели или нет?
— После того, как ее увели с площади, я больше ее не видел. А ты, Шен?
— Я тоже, — ответил я.
— Да
