тот же самый карман, из которого они были вынуты, но предварительно скрупулёзно вычищенный и внимательно исследованный на предмет дыр и прочих неожиданностей. В категорию интересные попали степлер, зажим для галстука, шпингалеты, ситечко, старая пряжка от ремня, монеты, которые, сначала, были отобраны в категорию сокровища, но, ввиду того, что катились неуверенно и часто падали, были разжалованы рангом ниже. Интересные предметы складировались в углу дивана, но редко удостаивались повторного осмотра, т. к. сокровища были важней… В категорию хлам, как и прежде, неизменно попадали все виды канцелярских скрепок, которые вызывали у Счастливчика бурное отвращение и приступы гневного фырканья. Скребки безжалостно швырялись на пол, а после, пока дедушка не подбирал их и не уносил с собой, брезгливо обходились стороной. Туда же летели авторучки, карандаши, болты, шурупы и все виды бельевых прищепок, которые только смог откопать дедушка. Небольшая заминка случилась с костяным брелоком для ключей в виде слона. По началу, Счастливчик определил его в сокровища, но после повторного осмотра, брелок был выброшен как хлам, однако, спустя некоторое время, был поднят с пола и перенесён к интересным вещам, где и был забыт. Но никакое сокровищене могло сравниться со стеклянным яйцом, спрятанным под диваном. Счастливчик столь ревностно оберегал его, что если в разгар игры появлялся дедушка, он прятал его обратно под диван и не вынимал его до тех пор, пока тот не уходил.
«Никогда не знаешь, что может прийти в голову людям, которые носят в одном кармане ключи и скрепки, — думал Счастливчик, пряча яйцо. — Когда дело касается сокровищ, нужно быть на стороже, и днём и ночью…»
Впрочем, когда дедушка один раз сам залез под диван, чтобы выяснить что там так долго делает Счастливчик, и после долгих поисков обнаружил и вытащил яйцо, малыш безропотно позволил ему забрать его, потому что он не был жадным, а просто хотел, как можно лучше сохранить то, что имел. К чести дедушки, и к великой радости малыша, яйцо, после беглого осмотра, было водворено в свой тёмный угол, и дедушка больше никогда не пытался вытащить его самостоятельно. Впечатлённый благородством дедушки, Счастливчик решил, что в следующий раз он сам вытащит яйцо и даст дедушке поиграть с ним, но, как это часто случается, когда следующий раз наступил, малыш то ли забыл про своё обещание, то ли почувствовал себя слишком усталым для игр, но яйцо так и осталось лежать во тьме, и всё вновь пошло так, как было заведено прежде.
— У меня для тебя нечто особенное сегодня, — сказал дедушка, спускаясь в подвал поздним вечером и усаживаясь на диван. — Ну, приступай.
Счастливчик проворно обшарил его карманы, радостно вытащил ключи, гневно отбросил большую металлическую скрепку, осмотрел и тоже выбросил пару перламутровых пуговиц, а затем, засунул свою лапку во внутренний карман дедушкино пиджака и вытащил оттуда нечто круглое и гладкое, с крошечной кнопочкой сбоку. Дедушка затаил дыхание, наблюдая как малыш вертит вещицу в своих руках, ощупывая и обнюхивая, а затем, не найдя ничего интересного готовиться выбросить, но тут… щёлк! Счастливчик случайно нажимает кнопочку и старая пудреница с зеркальцем внутри, раскрывается в его лапка, и на него огромными испуганными глазами смотрит другой, точно такой же зелёный малыш…
С пронзительным писком, Счастливчик отбросил зеркальце, стремглав юркнул под диван, и сердито застрекотал оттуда.
— Ты чего, малыш, — засмеялся дедушка, закрывая пудреницу и вновь протягивая её Счастливчику, который робко высунулся из-под дивана. — Смотри, она не кусается.
Дедушка положил пудреницу на пол в шаге от дивана и малыш, движимый любопытством, вскоре выбрался наружу и опасливо взял её в лапки. Он долго крутил её, прежде чем кнопочка вновь нажалась и он вновь с пронзительным писком скрылся под диваном, едва увидев своё отражение, но в этот раз, дедушка не стал закрывать крышку и оставил пудреницу лежать там, где её бросил Счастливчик.
— Не бойся, Счастливчик, — напутствовал малыша дедушка. — Это просто зеркало. Ты уже видел такое. Иди, подружись с ним. Смелей!
Ободрённый тоном дедушки, Счастливчик выбрался из своего убежища и подошёл к зеркальцу сзади. Оно действительно не кусалось и не пыталось схватить его, и он быстро осмелел и даже слегка коснулся его лапками. Наконец, после долгих колебаний и хождений, малыш заглянул внутрь и снова заверещал, но уже не столько от страха, сколько от неожиданности. Он долго вглядывался в своё отражение, фыркая и обнюхивая его, и скоро совершенно перестал бояться. Он даже попрыгал вокруг, приглашая незнакомца поиграть, но тот оказался на редкость скучным типом и, в конце концов, новый приятель наскучил малышу.
«Ну и сиди там сколько хочешь! — решил он, сердито поворачиваясь к незнакомцу спиной. — Терпеть не могу таких зазнаек! Фи!..»
Малыш вскарабкался обратно на диван и продолжил изучение карманов дедушки, а когда тот вновь протянул ему закрытую пудреницу, Счастливчик, не раздумывая, швырнул её на пол.
«Друзья так не поступают, — подумал он. — Не хочешь играть и не надо! Но если ты попробуешь стащить моё яйцо, то я тебе задам такую трёпку, что мало тебе не покажется, так и знай!»
Полностью опустошив карманы и рассортировав все вещи, малыш принялся пересматривать свои сокровищ, а дедушка, довольно крякнув, встал и принялся собираться.
— Ну, приятель, спокойной ночи, — сказал он, задумчиво потирая свой живот. — Ешь… То есть спи! А я бы вот поел… Стакан кефира и яблоко разве это ужин? Это смех!
В рассеянности дедушка положил в рот орешек, который был предназначен для Счастливчика и разжевав его, вздохнул.
— Да, это не колбаса… — сказал он и, прихватив ещё парочку, пошёл наверх.
В дверях он обернулся, помахал малышу, ещё раз осмотрел дверь и, закрыв её за собой, дважды повернул ключ в замке.
— И какие с ним могут быть хлопоты, — пробормотал дедушка, как во сне направляясь на кухню, но, вспоминая бабушкино обещание, разворачиваясь в сторону спальни. — И как можно лечь спать, как следует не покушав? Не понимаю…
Дедушка долго ворочался у себя в кровати и не мог заснуть и трижды хотел прокрасться вниз и съесть что-то запретное, но каждый раз сдерживался и, в конце концов, всё же уснул, доев последнюю шоколадку из тумбочки. Чёрная Борода тоже улёгся. Теперь он спал в комнате дедушки, за закрытой дверью, что значительно усложняло его караульную службу, но он всё равно не унывал.
«Ничего, — думал он, укладываясь у самой входной двери. — В этот раз я знаю, куда он убегает, и сразу брошусь на кухню, как только дедушка откроет мне дверь, когда я залаю. Пусть только
