и попался, зелёный негодник, — думал он, потому что, как всякий настоящий пёс, первым делом он думал о том, как защитить свой дом. — Теперь ты не отвертишься! Дай мне только немного времени, и я живо найду тут что-нибудь, чтобы вывести тебя на чистую воду. Ишь, уселся на моём диване, точно кот! Безобразие…»
Дедушка подошёл к дивану и церемониально раскланялся.
— Счастливчик — Эдуард, Эдуард — Счастливчик, прошу любить и жаловать, — сказал он, и смущённо прокашлялся, потому что сам толком не знал, что ему делать дальше. Оба малыша, хоть и вели себя смирно, но смотрели друг на друга крайне настороженно и явно не собирались бросаться друг другу в объятья. Потоптавшись у дивана, дедушка плюхнулся на него и, усадив Счастливчика слева от себя, а Чёрную Бороду справа, глубокомысленно вздохнул.
— Такие вот дела… да-а-а… — и принялся фальшиво насвистывать.
Малыши осторожно принюхивались друг к другу через его колени и не проявляли никаких признаков восторга.
— Погода сегодня не очень, — начал было светскую беседу дедушка, но осёкся, потому что шерсть на загривке Чёрной Бороды поднялась дыбом, и он разразился громким лаем, не в силах больше разыгрывать воспитанного гостя, в своём собственном доме. В свою очередь Счастливчик, на всякий случай принял свою излюбленную оборонительную позицию, подняв кверху лапки и тихонько зашипел. Изумлённый дедушка уставился на зелёного малыша, и в его голову стала заползать ужасная догадка, как вдруг, за окном что-то полыхнуло, свет мигнул и погас, и страшный удар грома обрушился с небес, так что всё в доме заходило ходуном. Гроза, которая собиралась с самого утра, разразилась и забушевала со всей яростью.
— Не волнуйтесь, — сказал наполовину оглохший от грома и ослеплённый вспышкой молнии дедушка, пробираясь к выходу. — Просто выбило пробки. Я сейчас всё исправлю.
Но обоих малышей уже и след простыл…
При первом раскате грома, Чёрная Борода, который не боялся ничего на свете, кроме стрижки и грозы, в ужасе спрыгнул с дивана и заметался по внезапно потемневшей комнате. Он наткнулся пару раз на стены и на кресло, а потом, юркнул куда-то, и второй раскат, от которого дом снова задрожал, прозвучал в этом укромном местечке, пропахшем машинным маслом, немного тише.
«Я вовсе не испугался, — думал Эдуард, трясясь всем телом. — Я просто спрятался, потому что в этой суматохе, дедушка мог бы на меня наступить и упасть. Я всегда так делаю, когда гремит гром. Это не от страха. Это для безопасности. Я же смелый пёс…»
Новый раскат грома прервал размышления «смелого пса» и он забился ещё дальше под брезент, который накрывал лодочный мотор и уткнулся во что-то мягкое и тёплое. Ни о чём не думая, он прижался к этому мягкому и тёплому чему-то, и ему стало так уютно и хорошо, что он снова почувствовал себя маленьким щеночком, который спал в компании своих братьев и сестёр, рядом со своей мамой. Он даже едва не задремал, но новый удар грома снова заставил его вздрогнуть и ещё теснее прижаться к… да, да, друзья мои, к Счастливчику, который тоже кинулся прятаться, едва погас свет и не куда-нибудь, а к своим сокровищам. Он не так сильно боялся грома, как Эдуард, но звук был таким неожиданным и таким сильным, что он немного струсил и быстро забрался под тент, а когда туда же влетел Эдуард, то он, нисколько не удивился и не испугался, потому что во время грозы все звери друзья. Чувствуя, что Эдуард дрожит и жмётся к нему, Счастливчик обнял его лапками за мордочку, как обнимал Степашку и к концу разбушевавшейся грозы, они совершенно подружились.
«Не такой уж он и прохвост, — думал Эдуард, сидя под тентом и придирчиво обнюхивая Счастливчика. — Он совсем не пахнет кошкой, и у него нет такого длинного противного хвоста как у крыс. Похоже, он славный малый и просто не знал наших правил, но когда я ему всё объясню, мы точно поладим. Пусть не думает, что я какой-то забияка, готовый кусать всех без разбору. Я умный и воспитанный пёс. Я даже знаю все команды! Интересно, а он умеет служить?..»
«Он совсем не злой, — думал Счастливчик, — и такой воспитанный, что даже не притронулся к моим сокровищам, хотя запросто мог бы. Хорошо, что мы подружились, потому что всё время играть одному, это очень скучно. Теперь, мы сможем как следует порезвиться…»
Когда дедушка с бабушкой, после долгих поисков нашли беглецов, бабушка ахнула от умиления, видя, как два испуганных малыша, сидят в обнимку друг подле друга. Её радости и восторгу не было границ, и она поспешила на кухню, чтобы приготовить «своим маленьким малышам» что-нибудь вкусненькое. Что же касается дедушки, то его ожидал шок…
После того как гроза удалилась и только отдалённые глухие раскаты ещё долетали до дома и оба малыша тревожно вздрагивали, прислушиваясь к ним, но не отрывались от своих мисок с паштетом, которые им принесла бабушка, дедушка, решивший поправить спасительный тент, обнаружил под ним два яйца, и поначалу ничего не понял… Он взял их в руки и несколько минут стоял в полном оцепенении, выпучив глаза, открыв рот и не в силах вымолвить ни единого слова, а только переводя взгляд с одного зажатого в кулаке стеклянного яйца на другое, словно не веря своим глазам. Когда же дар речи наконец вернулся к нему, он смог вымолвить только два слова, в которые он вложил всё своё негодование, изумление и восхищение Счастливчиком:
— Вот прохвост!.. — сказал он. — Вот прохвост! Вот прохвост!
Дедушка повторял и повторял эти слова, всё время пока лихорадочно обыскивал подвал, в поисках секретного хода, пока осматривал стремянку, отверстие в потолке и, наконец, когда отодвигал плиту на кухне и заделывал дыру в стене. К его удивлению, бабушка встала на сторону Счастливчика, объявив, что «кроха» ни в чём не виноват, а настоящий виновник всего произошедшего, он, дедушка, который не уследил за «смышлёным малышом», который «совершенно случайно» стащил из холодильника паштет, «который ему просто очень полюбился», и «по неосторожности» разбил хрусталь, «что лишь доказывает, что у него есть вкус к хорошим вещам».
— Вот прохвост! — в тысячный раз промолвил дедушка и полез в холодильник.
— Ты куда? — удивилась бабушка. — Мы же договорились! Уже вечер, тебе пора пить кефир.
— Исключено, — прогремел дедушка, сооружая себе бутерброд из куска ветчины, сыра, паштета и листьев салата. — Сегодня никакого кефира. Я готов спать на коврике у двери и голодать всю оставшуюся жизнь, но сегодня я перекушу нормально!
С этими словами он
