передал получившуюся таблицу Варе.
А — Я
Б — Ю
В — Э
Г — Ь
Д — Ы
Е — Ъ
Ё — Щ
Ж — Ш
З — Ч
И — Ц
Й — Х
К — Ф
Л — У
М — Т
Н — С
О — Р
П — П
Р — О
С — Н
Т — М
У — Л
Ф — К
Х — Й
Ц — И
Ч — З
Ш — Ж
Щ — Ё
Ъ — Е
Ы — Д
Ь — Г
Э — В
Ю — Б
Я — А
. —,
, —.
! —?
? —!
— Вот, собственно и всё, — улыбнулся он. — Правда, просто?
— И это всё нужно запомнит? — встревожено спросила Варя.
— Не сразу, — успокоил её папа. — Пока, можно использовать этот листочек, но, прошу тебя, храни его в очень надёжном месте и никогда не оставляй его у открытого окна, потому что сороки всегда где-то поблизости.
— Хорошо, — сказала Варя, беря шифр. — А что им можно писать?
— Для начала, что-нибудь простое, — ответил папа. — Что бы потренироваться. Ну, к примеру, вот:
Он покрутил карандашом в воздухе, а после написал на обратной стороне листа следующее.
ЭЯОЭЯОЯ. ЮЪОЪЬЦНГ НРОРФ?
— Вот, — сказал он. — Читай, что здесь написана.
— Чепуха какая-то, — сказала Варя, крутя листочек в руках.
— А вот и нет, — засмеялся папа. — Попробуй прочитать это, используя свой шифр.
Варя взяла листик и вскоре, к своему восторгу прочитала написанное.
— ВАРВАРА, БЕРЕГИСЬ СОРОК! — закричала она. — Тут написано, Варвара, берегись срок!
— Совершенно верно, — улыбнулся папа. — Теперь ты понимаешь, в чём суть?
— Да, — сказала Варя, сияя от счастья и гордости.
— Теперь мы можем обмениваться секретными посланиями, — сказал папа, — а когда тебя примут в Орден, (а им теперь просто некуда деваться!) то у меня буду для тебя и Серёжи разные тайные задания…
— Какие? — спросила Варя. — Опасные?
— Увы, я не могу тебе ничего пока рассказать, — твёрдо ответил папа.
— Но почему? — расстроилась нетерпеливая Варя. — Я же знаю шифр!
— Это верно, — согласился папа. — Ты уже знаешь немало, но официально, ты ещё не принята и не забывай, ты должна принести ночную клятву.
— Точно, — вздохнула Варя, — клятва… Я и забыла.
— Такие вещи нельзя забывать, — сказал папа серьёзно глядя на Варю. — Клятва, это навсегда. Особенно ночная. И вот ещё что, чуть не забыл…
— Пап, — вдруг сказала Варя. — По-моему ты забыл про свой суп.
— Боже мой, — воскликнул папа и кинулся на кухню, которая была полна дыма, а выкипевший суп превратился в жаркое.
— Надо скорее всё убрать и проветрить, — в панике закричал папа, бегая по кухне с дымящейся кастрюлей. — Если мама увидит это, то никакое тайное общество нам не поможет! Никакое!
— Уже не успеем, — покачала головой Варя, глянув в окно кухни. — Вон мама с Серёжей возвращаются.
— А если запереть дверь и сказать, что замок заело? — предложил папа, который оставил кастрюлю и пытался теперь разогнать полотенцем дым.
— Она всё равно догадается, — сказала Варя. — Давай лучше сразу сдадимся.
— Сдаваться?! — воскликнул папа, на секунду опустив полотенце. — Никогда! Это совершенно исключено. Со-вер-шен-но. Нет. Другое дело, заключить мирный договор.
— А как это? — спросила Варя.
— Мы признаемся, что забыли про суп, всё уберём, а за это нас простят, — объяснил папа.
— А разве это не одно и тоже? — удивилась Варя, которая была наблюдательной девочкой.
— Это совершенно разные вещи, — горячо убеждал её папа. — Уверяю тебя. Огромная разница! Это как яблоки и апельсины, и то и то другое вкусно, но совсем по-разному.
— Ну, хорошо, — согласилась Варя, хотя так и не поняла, в чём была огромная разница, если в обоих случаях они были виноваты. — Давай тогда сразу заключим мирный договор.
— Да, пожалуй, — сказал папа, опуская бесполезное полотенце. — Правда, тут есть одна загвоздка…
— Какая? — поинтересовалась Варя.
— Мама может не захотеть заключать мирный договор, — сказал папа, обречённо усаживаясь на стул — и тогда нам конец…
— Ничего, — успокоила папу Варя. — Мама добрая. Она привыкла…
— Да, — согласился папа, осматривая почерневшую кастрюлю. — Но когда-нибудь, она точно отдаст нас сорокам!
— Вы можете ничего мне не говорить, — сказала мама с порога. — Я ещё на лестнице всё почувствовала. Все целы?
— Да, — сказала Варя. — Только кастрюля немножко сгорела… Совсем…
— Хорошо, что не квартира, — как-то очень спокойно ответила мама. — Знаете, я уже ничему не удивляюсь в этом доме, ничему. Пожары, наводнения, цунами, диковинные звери, я ко всему привыкла. Я иногда думаю, что приди я домой и застань я тут двух бенгальских тигров, я бы ничуть не удивилась, а пошла бы в магазин за мясом.
— Прости, — сказал папа, который предпочёл бы быть наказанным, чем видеть маму в таком состоянии. — Это моя вина. Мы исправимся…
— Вы неисправимы, — сказала мама, — и я, похоже, тоже от вас заразилась…
— Что ты имеешь ввиду?
— Сама не знаю как это получилось, дорогой, — сказала она, — но твои брюки, от того нового костюма, который ты купил взамен порванного во время спасения котёнка, они… Как бы это сказать…
— Что с ними?! — воскликнул папа.
— Я забыла на них утюг… — ответила мама, делая скорбное лицо. — Ума не приложу, как я могла это сделать. Заговорилась по телефону с бабушкой, а когда увидела, то… Тебе нельзя в них завтра идти. В них вообще больше нельзя ходить. Я их выбросила. Ты не сердишься на меня?..
Папа переглянулся с Варей.
— Вот видишь, — сказал он, — главное никогда не сдаваться!
— Да, — согласилась Варя. — Только в чём мы теперь будем варить суп?..
Глава 10
День прошёл незаметно. Как обычно, дедушка несколько раз спускался в подвал к Счастливчику, чтобы проведать его, покормить и немного поиграть. Малыш был рад его компании и с удовольствием ощупывал карманы дедушки, который, вспомнив, что это доставляет Счастливчику удовольствие, стал наполнять их разной всячиной, и они топорщились как щёки у хомяка. Связки старых ключей, прищепки, диковинные монеты, шарики от подшипников, болты, гайки и даже небольшой степлер перекочевывали из карманов его брюк в цепкие лапки малыша. Все вещи тщательно экзаменировались и, как правило, сразу же разделялись на три категории: сокровища, интересные и хлам. К сокровищам относились все без исключения ключи, любые вещи которые можно было катать по полу, будь то блестящий шарик от подшипника или старый каучуковый мячик, мелкая бижутерия и т. п. Все эти вещи осматривались с особым вниманием по многу-многу раз, и с трепетом перекладывались в «надёжное место», которым мог быть
