этом навыке. Потому что… потому что в шахматных партиях необходимо сохранять холодный разум и руководствоваться логикой. Нужно быть настороже, внимательно следить за противником и подмечать даже самые мелкие детали. Играть на его слабостях. Я так не умела.
В апреле погода решила поиздеваться над жителями города: прохладу, дожди и крупный снег сменили неистовая жара, сухой ветер и палящее солнце. Открылось два маленьких пляжа, фонтаны исправно работали, и, спасаясь от удушливой жары, некоторые даже купались в них, высыхая потом буквально за полчаса. Летняя одежда сохнет быстро, мы с Женей и Аленой это проверили.
Теперь я старательно избегала опасных столкновений. По школе мы втроем ходили в толпе, не давая нас разъединить, а после занятий сразу скрывались, всегда в разных направлениях – это не давало нас вычислить. Самые солнечные дни вышли самыми спокойными. Я проводила их на улице и, кажется, снова немного окунулась в детство. Днем мы бегали по парку, играя с местными незнакомцами в казаков-разбойников, а под вечер собирались у подъезда в другом дворе и пели песни под гитару. Ели много мороженого и леденцов, пили лимонад. Я уже успела забыть о том, как боялась встретиться с Максимом, Сашей, Ромой и Егором. Казалось, это осталось в прошлом.
Трудно было не заметить, как Максим злился от того, что не может меня достать, поддеть, отрезать ото всех. Он понял, что я избрала практически беспроигрышную тактику и сыграла на «слепых зонах», где он не имеет никакого влияния. Вечно крутиться с учителями тоже шло на пользу: оценки стали выше, отношение ко мне – лучше. Я была под постоянным наблюдением, и оттого мне становилось спокойнее.
Максим перестал приходить по вечерам, чтобы позвать меня гулять, и бабушка долго удивлялась и спрашивала, не поругались ли мы. Я удивлялась тому, какой она может быть доброй и непонимающей. Зато теперь я часто замечала, как он крутится во дворе под окнами, сидит с ребятами и чинит у подъезда мотоцикл, который, ему, видно, недавно подарили, а может, просто ковыряется в нем согласно принципу «В любой непонятной ситуации листай меню телефона». Только вместо телефона – мотоцикл, хороший повод… Ждать и наблюдать.
Мне было важно, чтобы Максим не понял, что я не смогу вечно избегать его и прятаться. Это погрешность в выбранной мною тактике. Рано или поздно, по закону подлости, учитель отойдет, Женя и Алёна куда-то пропадут, а я останусь с ними один на один. Не хотелось этого, страшно не хотелось. А потому я продолжала крутиться возле учителей и взрослых, никогда не оставалась одна, но исподтишка наблюдая за Максимом.
Так настала некоторая пауза, одновременно понятная и совсем путающая карты. Мы оба были в своих зонах комфорта, следили друг за другом, постоянно что-то подмечали… Искали огрехи в обороне: он – чтобы просто поиздеваться, а я – чтобы попытаться напасть на короля. Пусть пока не знаю как, я обязательно придумаю. Нападение – лучшая защита, правда?
Время шло быстро, практически летело. Учебный год подходил к концу день за днем, неделя за неделей… Контрольные, проверочные – все это никого не волновало. Обстановка в школе накалялась до предела. Мы с Максимом стали постоянно сталкиваться взглядами и, если честно, после таких переглядок мне казалось, что из меня вытянули все силы… Становилось дурно, как будто после встречи с повернутым на голову энергетическим вампиром.
Тем не менее выпадали редкие минуты, когда удавалось отдыхать от напряжения и преследующего стресса. Тогда время тянулось медленно, это было приятно. Но порой мне будто кто-то шептал, нарочито нежным голосом, как все радостное стремительно и как убийственно все приятное в этом мире летящего времени. Становилось не по себе.
Женя показал нам новые, недавно построенные районы, не так далеко от школы. Несмотря на серость, которая, казалось, окутывала эти новостройки, там было потрясающе… атмосферно. Высокие восьмиэтажки, похожие друг на друга, как солдаты на параде или близнецы, стояли ровно друг за другом, и, если встать в правильной точке и посмотреть на них, можно было бы увидеть лишь первый ряд – все остальные дома прятались за ним. Они располагались будто квадратами, такие жилые коробочки без дворов, разделяемые лишь километрами дорог. Этот комплекс назывался «Сундук».
На закате эти светло-серые дома меняли оттенок, словно хамелеоны: розовели, зеленели, голубели. Огоньки в окнах яркими пятнышками отпечатывались в голове, создавая каждый раз неповторимую сеть, похожую на замысловатый узор.
Недавно я обзавелась привычкой носить с собой фотоаппарат. На маленькой серой мыльнице появилось множество фотографий города, простых, но по-странному необыкновенных пейзажей. Каждый вечер я их пересматривала, а затем загружала в интернет, в небольшие тематические альбомы с прикрепленными аудиозаписями. Удивительно, но эти посты набирали популярность в определенных кругах.
Однажды, я совсем не ожидала этого, мне пришло оповещение о новом комментарии к подборке о «Сундуке». Это был комментарий от незнакомого пользователя со странным ником – именем великого шахматиста – Михаил Таль.
«Похоже на сеть, смотри не запутайся в ней»
Я не ответила, но комментарий меня слегка встревожил. Хотя, наверное, это уже была просто паранойя.
Тем же вечером в дверь трижды позвонили. Мама, только-только вернувшаяся с шашлыков, вся пропахшая дымом, пошла открывать. По одному ее радостному возгласу я поняла, кто к нам пришел.
– Здравствуйте, – мягко произнес знакомый голос, – а Настя дома?
– Дома, конечно же. Заходи, Макс, сейчас позову.
– Да нет, нас просто несколько, Сашка меня ждет на улице, я ненадолго.
Я вышла из комнаты и встала позади мамы. Она еще не видела, что я тут, и не видела, как мы с Максимом прожигаем друг друга глазами. Он будто насмехался, но при этом выглядел настолько дружелюбно, что я насторожилась.
– Настюш, вы… О, вот и ты. – Мама улыбнулась и продолжила: – Может быть, вам чаю подать?
– Не надо, спасибо. – Я улыбнулась, настолько мягко, как только могла. Чтобы позлить его. – Мы поговорим, и, думаю, он пойдет. Его же уже ждут.
– Ну тогда разувайся и проходи, не буду вам мешать.
Мама ушла на кухню, что-то напевая под нос и пританцовывая под музыку MTV. Максим снял свои потрепанные кеды и молча прошел в мою комнату. Я закрыла дверь и прислонилась к ней, чувствуя нарастающее беспокойство из-за его присутствия.
– Чего хотел?
– И тебе привет.
Он вальяжно развалился на моей кровати и осмотрел комнату: забавные детские фото на стенах, размалеванные обои, пожелтевший от времени потолок и дребезжащую люстру. Провел рукой по мягкому-мягкому пледу, которым мы вместе в детстве укрывались. На секунду прикрыл глаза и вдохнул поглубже. Я внимательно наблюдала.
Молчание затянулось слишком
