с Сашей оставались позади, наблюдая за мной. Они были слишком далеко, чтобы сорваться следом и догнать.
Дыхание сбилось. Воздуха катастрофически не хватало. Виски будто сдавило тисками, кровь прилила к лицу, все неприятно пульсировало. Ноги подкашивались от усталости. Я пробежала практически весь «Сундук» насквозь, осталось лишь несколько поворотов, прижалась к какой-то дорогой иномарке и осела на землю, завязывая шнурки и пытаясь отдышаться.
Поймана, как мышь в мышеловку. В клетке из домов, как какой-то подопытный кролик. Осознание этого заставляло ощутить себя ничтожной. Ничего не зависело от меня сейчас. Казалось, убежать самой невозможно, и получится, только если они этого захотят.
– Устала?
Сзади, со стороны двора, раздался знакомый голос. Я вздрогнула и подскочила, отпрянула от машины и уперлась спиной в стену.
– Егор…
Он усмехнулся и кивнул, медленно-медленно подходя к машине. Будто бы нарочно пугая этим, создавая ощущение, что вот сейчас… Именно сейчас ловушка захлопнется.
– Что вы устроили? Объясни мне!
– Всего лишь небольшое развлечение. – Он изобразил искреннее удивление. – Неужели тебе не нравится?
– Зачем это вам нужно? Вы играете со мной… – Я нервно сглотнула и невольно сжала руки в кулаки.
– Мы любим играть, если ты не заметила. С самого детства. – Егор сказал это прямо, буквально в лоб. Обескуражил этим, но был предельно честен. Он всегда шел вперед, шел по людским головам и скелетам. Главное – вперед. – Ты же помнишь. Я…
– Ладья.
Я нахмурилась, в точности вспоминая тот самый момент из детства, когда именно он предложил принять на себя роли фигур. Тогда это выглядело по-детски и не казалось чем-то большим, чем та же игра в прятки или девчачьи дочки-матери.
– Пять с плюсом, умничка. – Егор двинулся влево, а я – в противоположную сторону. И наоборот. Тот, у кого лучше реакция, одержит верх.
– Зачем вам это нужно?
Он помедлил, а затем резко перегнулся через капот, пытаясь ухватить меня за руку. Я вовремя отскочила.
– Интересно наблюдать, как трепыхается жертва.
– Я не жертва.
– Конечно…
Егор кивнул, скрестил на груди руки и посмотрел куда-то мне за спину. Уловка? Я не выдержала и обернулась. Не зря. Хотя уже стало темно, практически ничего не видно, кроме силуэтов машин, я заметила, как кто-то приближается сзади.
Нельзя стоять на месте и ждать, пока меня схватят… Если они здесь, то ближайшие арки пусты, никем не защищены. Я тихо чертыхнулась и буквально сорвалась с места, помчалась прямо по дороге, а затем резко свернула на тропку, что вела под балконы первого этажа. Пробежав под ними, я осмотрелась и, поняв, что меня ненадолго потеряли из виду, выскочила на ответвление от основной дороги к арке. Под ногами были камни, кеды перепачкались в земле. Дышать стало тяжело, легкие разрывались. Осталось пересечь лишь один перекресток. Ничего не стоит. Хоть уже нет сил бежать, нужно продолжать. Я старалась не останавливаться, не оглядываться, не медлить…
Неожиданно раздалась пронзительная сирена. Её противный звук оглушил. Я замерла. Слишком громко. Сирену было слышно всюду. Внутри все перевернулось от внезапного испуга. Сердце пропустило с десяток ударов. Я вскрикнула и закрыла ладонями уши, жмурясь и не понимая: откуда этот рёв и вой? Будто окончание игры. Будто объявлено военное положение. Какая-то чрезвычайная ситуация. Я судорожно огляделась, но внезапно вспомнила: военная часть же совсем рядом, и поэтому иногда наш город тревожит эта сирена. Это просто учения. Так говорил Женя. Так говорили все.
Я не могла сообразить, где именно стою и куда двигаться, была дезориентирована и растеряна. Только раздавшийся за спиной смех отрезвил, заставляя открыть глаза.
Максим подобрался сзади, на его плече висел мой рюкзак. Саша и Егор настигли сбоку. Впереди, на перекрестке, стоял тот самый незнакомый парень.
– Хватит меня терроризировать. Неужели вам это так нравится?! – зло кинула я, резко поворачиваясь к Максиму лицом и оскаливаясь, как загнанный в угол зверек.
Дышать все еще было тяжело. Казалось, воздух из легких выкачали, а по груди били молоточком, намного чаще, чем бьется само сердце. Кончики пальцев рук и ног немели.
– Нравится. Интересно, правда?
Максим улыбнулся, совсем не так, как тогда, в моей комнате. Он улыбнулся ядовито и зло, по-гиеньи. Я снова уловила эту разницу. Саша прыснул от смеха и прикрыл рот рукой, когда Максим недовольно на него посмотрел.
– Ничего интересного я не вижу.
– Ну я же говорил, еще тогда, в детстве… Ты слишком маленькая и не понимаешь взрослых игр.
Я нехотя вспомнила отстойник и бедных лягушек, а еще то, как они хотели скинуть в воду меня.
– Это были не взрослые игры. Это были издевательства. И то, что вы делаете сейчас, – далеко не лучше.
– Да что ты вообще понимаешь? – Максим скривился и подошел ко мне ближе. Я отступила на шаг.
– Мне не пять, не десять лет. Уж могу понять и различить…
Закончить он мне не дал: сдавил подбородок пальцами и заставил замолчать. Я снова шагнула назад, но Егор крепко впился мне в руку выше локтя, с другой стороны меня схватил Саша. Ловушка захлопнулась.
Максим чуть отошел и достал из моего рюкзака бутылку с водой, фотоаппарат, который включил и повесил на запястье, достал валяющиеся на самом дне ручки и бумажки, а сам рюкзак отшвырнул в сторону, далеко, на цветочные клумбы. Пара ручек жалобно захрустели под его кедами, а бумажки – записки от мамы и справки от врачей – обрывками разлетелись в стороны.
– Это было мне нужно!
– Теперь – нет. – Он криво усмехнулся и взял фотоаппарат, мучительно медленно листая фотографии и пристально вглядываясь в них. – Помнится, сам великий Михаил Таль говорил тебе быть осторожнее. Разве нет? Почему ты такая непослушная? М-м?
– Так вот кто мне написал…
– Ну нет. Это не совсем я. – Максим оторвался от фотоаппарата и хохотнул, достал из кармана сигарету и прикурил ее, затем открыл воду. – Ты такая глупая и трусливая.
– Ты не прав. Теперь это не так.
– Да? А кто не взглянул в лицо… мне? Кто начал убегать?
Я стиснула зубы и поняла, что действительно могла не убегать. Не искать пути к освобождению, а просто столкнуться с ним лицом к лицу. Но я побежала, и он знал, что я так сделаю.
– Ты сам мне сказал. Беги.
– А с каких это пор ты меня слушаешься?
Я замолчала. В чем-то он был прав. Надо было думать головой раньше…
– Начала убегать, тратя силы… А теперь не можешь вырваться. – Максим тянул эти слова так, будто наслаждался ими, после чего отдал бутылку Саше и сфотографировал картину перед собой. – Живописно.
Закусив губу, я задумалась.
