фото могут отразить столько преследующего позора, столько отвратительного унижения, от которого мне теперь не отделаться.
В комментариях начался настоящий бум, но некоторые, удивительно, даже заняли мою сторону, хоть было их меньшинство. Лайки и репосты множились, пост активно распространялся в сети. Позднее мне в личные сообщения начали писать много гадостей, Реже – что-то сочувственное, но мне к черту это не нужно… Решаться было не на что, и я, закрыв глаза на все, удалилась из социальной сети.
На время реальность позабыла про меня, но вскоре вспомнила, и мне вновь пришлось включаться в повседневные дела. Я с удивлением узнала, что в школе устроили ремонт и всё левое крыло оказалось закрыто для учеников. Там постоянно гремели рабочие и жутко воняло краской. Значит, и третий этаж закрыли – уже немного спокойнее. Некоторые уроки теперь проходили на свежем воздухе, часть отменяли. Небольшой плюс к личному времени.
Бабушка стала готовить небольшие пакетики с продуктами, а затем куда-то их относить. Возвращалась она всегда грустная, о чем-то причитала, постоянно повторяла «Как же так, все же хорошо у них было… Жалко, жалко». Я не знала, о чем она говорит, и знать не хотела. Создавалось такое чувство, что она подкармливает бездомных. И хоть в этом нет ничего зазорного, такое внезапное стремление казалось странным.
Однажды вечером, вернувшись домой, бабушка кое-что мне отдала. На вопрос «от кого» она хитро заулыбалась, что-то невнятно ответила и убежала. Когда я развернула передачку, то обнаружила небольшую картонку, на которой лежали три конфетки. «Дюшес». Я развернула каждую, и на каждой была выведена буковка, настолько знакомым почерком, что все сомнения отпали. Не задумываясь, я сложила фантики в сундучок и подошла к бабушке.
– Почему ты отдаешь Ярцевым нашу еду?
– Я не отдаю им нашу еду, Настенька! – Бабушка помыла руки и принялась нарезать яблоки. – Я помогаю им… Вот тебе поплохело, и у них стало как-то нехорошо. Мамаша Максима… О-о-ох! – Она замотала головой, цокая языком. Я внимательно вслушалась. – Такое уважение было к ней, такое! Но именно было… Как только семья распалась, сразу на убыль пошла… Запила она, дурная, и с каждым днем хуже.
– И… что теперь с ними?
Оказалось, что я пропустила действительно многое, пока «отмокала» в своем одиночестве, восстанавливая нервные клетки.
– Ее с работы уволили, жить им теперь не на что. Максим в обносках ходит. Кое-как подрабатывает… Вот вообще не понимаю, как он так все успевает! Тяжело, наверное. Трудится… Толк из него выйдет.
– С чего ты взяла, что выйдет? Вдруг он собьется со своего пути? Еще много времени для этого. – Я слегка нахмурилась, а бабушка закатила глаза.
– Вот вечно ты все плохое видишь. Всегда так… Нет бы поверить в человека! Быть более открытой! Никто не желает тебе зла!
Я громко фыркнула и поднялась, не желая больше это слушать.
– Брала бы пример! Нашла бы подработку на выходные, больше бы с ним гуляла…
Становилось сложно сдерживаться. Не хотелось грубить бабушке, ведь она не виновата, что практически ничего не знает об истинном положении вещей.
– Может быть, и возьму пример. Только позже. Я, пожалуй, пойду…
Стоило немного отойти, бабушка внезапно выпрямилась и посмотрела на меня.
– Ой, Настюш, Настюша… – Она засуетилась, открыла холодильник и обнаружила внутри полуразмороженную курицу, приправленную разнообразными специями. – Как я могла забыть… Я же им хотела курочки вкусной дать, по своему рецепту… Ну, ничего! Не пропадет!
Бабушка взяла курицу и поставила ее в духовку, установила таймер, а затем гордо закинула полотенце на плечо.
– Через часик подойди, я запакую тебе, отнесешь Максимке. Там, по-моему, его мамы дома нет, Женечки, возможно, тоже… Даже не знаю. Он вроде бы поселился с отцом, а вроде как и к Максимке иногда приезжает, отношения худо-бедно поддерживать пытается. Они недалеко живут. В общем, отнесешь. Хорошо, солнышко? У нас-то есть что кушать. Горе у Максима в семье произошло, но толком я сама не знаю какое. Разные слухи ходят. Кто говорит, отчим снаркоманился и маму довел, кто говорит, сама она в разгул пошла, хотя примерная была, помню. Черт его разберет, что на деле было… но Максим сейчас как сирота живет.
Я поняла, что в семье Максима беда, когда бабушка завела об этом разговор. Иногда, судя по всему, ему нечего было есть. Что же случилось? Может, родители наизменяли друг другу и так развалили семью? Но что-то мне подсказывало, что всё серьезнее. Если пошли слухи про наркоманию, значит, кто-то из нашего двора застал взрослых за этим делом или вообще сам с ними убивался. Только вот с кем? Даже захотелось поговорить с Максимом об этом. Может, поэтому он ведет себя… Так?
* * *
Я не понимала, почему время тянется так по-разному. Когда нужно, чтобы оно летело стремительно, секунда за секундой, этого не происходит, а точнее, происходит с точностью да наоборот. Когда же нужно, чтобы определенный момент, день или месяц никогда не наступили – они подходят слишком быстро.
Не хотелось никуда идти. Тем более не хотелось идти в его логово. Там меня наверняка поджидало что-то пострашнее, чем в «Сундуке». Один Максим опаснее, чем с кем-то, – его никто не ограничивает. Забавно, что раньше я считала совсем по-другому.
Бабушка вручила мне курицу, завернутую в пленку, потом в газету, а потом еще в большое полотенце и в пакет.
– Чтобы горяченькая была.
Я поняла, что мое мнение на этот счет ее не интересует и что отнести передачку все-таки придется. Вдруг с голоду помрут, а мне потом винить себя? Мысленно я установила себе несколько главных правил:
1. Не приближаться к Максиму Ярцеву ближе чем на расстояние вытянутой руки.
2. Не давать Максиму Ярцеву загнать меня в угол.
3. Не потакать и не поддаваться издевкам Максима Ярцева.
4. Не реагировать на провокации Максима Ярцева.
5. Разговаривать с Максимом Ярцевым только в особых случаях, располагающих к безопасной и информативной беседе.
Я вышла из подъезда и подняла взгляд. Небо, такое чистое, далекое и необыкновенно холодное, притягивало своей очаровывающей глубокой бездной, простором для фантазии. Наконец-то я смотрела в него, а не в желтый потолок своей комнаты. Звезды горели ярко и казались огромными. Они подрагивали и светились, и на секунду в голову пришла мысль, что они живые и передают человечеству важную информацию посредством азбуки Морзе. Длинный сигнал – яркое свечение, короткий – более тусклое. А человечество такое глупое… восхищается их красотой и думает, что звезда – лишь скопление газа в бескрайнем космосе. Я невольно улыбнулась и вдохнула свежего воздуха, немного успокаиваясь и внутренне готовясь к небольшому
