до н. э. все города, расположенные на Азиатском материке, платили дань последнему лидийскому царю – знаменитому своим сказочным богатством Крёзу. Но греки в то же время поддерживали дружбу с лидийцами, перенявшими их культуру до такой степени, что Крёз, несмотря на свои власть и богатство, чувствовал себя почти одним из них. Конфликты не мешали быстрому приросту богатства греческих городов Малой Азии, и, например, в VII в. до н. э. жители Милета колонизировали побережье Черного моря и его окрестности и стали играть главенствующую роль в складывании и поддержании контактов с Египтом.
О событиях, происходивших в VII в. до н. э., мы знаем в основном благодаря произведениям живших тогда поэтов. Гесиод в «Трудах и днях» рассказывал о собственных проблемах – споре с братом по поводу наследства и коррумпированности знатных судей. Более подробно о личных чувствах и злоключениях высказались поэты, жившие позднее, отошедшие от свойственного эпосу стиля и использовавшие разные стихотворные размеры. От многих из них до нашего времени сохранились только имена, и ни одно из их сочинений не дошло до нас полностью, но сохранившихся произведений достаточно для того, чтобы свидетельствовать об отсутствии внезапного изменения общественных привычек или чувств во времена, когда цари передали свою власть знати, представители которой, в свою очередь, лишились политической монополии. Скорее следует говорить о целенаправленной эволюции, соответствующей постепенному увеличению богатства греков и развитию контактов с внешним миром. Крах аристократов был исключительно политическим явлением, какой бы вклад ни внесло в него недовольство широких масс структурой общества и экономикой.
Изменения, как правило, происходили в виде переворота, во главе которого стоял тиран. Иноземное слово тюраннос. заимствованное в VII в. до н. э., изначально являлось всего лишь синонимом слова «царь». В определенном контексте его продолжали использовать в этом значении, но в повседневной речи оно довольно рано стало обозначать определенный тип правителя – человека, не имевшего наследственного права на власть и захватившего ее самостоятельно. Затем в ходе политической борьбы, когда удача отвернулась от правителей подобного рода, данное слово приобрело оттенок осуждения, с которым оно использовалось в эпоху классики. Это значение слова «тиран» сохраняется и до сих пор. Однако первых тиранов, возглавивших восстание против власти аристократов, радостно приветствовали. Ярким примером этого стал Кипсел, лишивший незадолго до 650 г. до н. э. Бакхиадов власти над Коринфом, перебивший или изгнавший представителей знати и конфисковавший их имущество.
Причин для недовольства было множество. В нашем распоряжении имеются явные свидетельства недовольства аграрными отношениями и чрезмерной долговой нагрузкой на население Аттики около 600 г. до н. э., и у нас есть основания полагать, что подобная ситуация складывалась по всей Греции. Несомненно, и в других сферах развитие экономики приводило к очень неравномерному распределению благ, расширяя пропасть между могущественными и слабыми, бедными и богатыми. В 590 г. до н. э. Солон упрекал людей, находившихся у власти в Афинах, за их жадность. Примерно в то же время Алкей Митиленский и чуть позже Феогнид Мегарский горько жаловались на власть, которую дает одно лишь богатство, и равнодушное отношение к происхождению. Источником беспокойства, очевидно, было наличие большого числа богатых людей, не имевших отношения к знати и доступа к власти в правление аристократии. Представители знати внесли свой вклад в царившую в Митиленах и чуть позже в Афинах неразбериху, начав конфликтовать между собой за власть. Можно предположить, что позднее они стали править неумело и жестоко подавляли любые попытки сопротивления. Но если раньше, когда ситуация была более определенной, греки нуждались в тиранах, то со временем продолжительное правление одного человека стало встречать сопротивление со стороны тех, кто оказался не у дел. Лишь немногим тиранам удалось передать власть своим потомкам. Перевороты были вредны сами по себе, так как служили источником вдохновения для сомнительных личностей, стремящихся к власти.
К середине VII в. до н. э. древнегреческие приемы ведения войны сильно изменились. Тяжеловооруженные пехотинцы, гоплиты, сражались плотным строем – в устрашающей фаланге. Появление этого нововведения, доказывавшего свою эффективность в сражениях за пределами страны, а также внутри ее на протяжении трех столетий, следует связывать с экономическим развитием, так как для него требовалось наличие у большого числа землевладельцев возможности обеспечить себя довольно дорогим вооружением и снаряжением. Исследователи (в число которых вошел и я) предположили, что переворотам, подобным тому, во главе которого встал Кипсел, способствовало появление нового, имеющего более широкую основу войска. Однако судя по археологическим данным, имеющимся в нашем распоряжении в настоящее время, складывается впечатление, будто все было наоборот – в появлении новой армии нуждались для укрепления своей власти сами тираны.
В первую «эпоху тирании», продлившуюся с 650 по 510 г. до н. э., также были составлены наиболее ранние письменные своды законов, что представляет собой крайне важный для осуществления правосудия шаг, а из Лидии в Грецию пришло умение чеканить настоящие монеты. Война за контроль над святилищем в Дельфах, разразившаяся в 590-х гг. до н. э. и ставшая первой из нескольких «священных войн», свидетельствует о росте влияния тамошнего оракула, бывшего незначительным еще в VH1 в. до н. э., но постепенно ставшего предметом поклонения всех греков. Во время ее Фессалия занимала активную позицию, вторгшись на территорию других городов, что в истории этой области, несмотря на наличие у нее огромных ресурсов, случалось крайне редко из-за отсутствия политического единства. Уже к середине VII в. до н. э. празднества в Олимпии, проходившие в рамках которого игры, регулярно проводившиеся с 776 г. до н. э., имели вначале лишь местное значение, стало важным событием для всех эллинов. Вторыми после Олимпийских были Пифийские игры, учрежденные в
Дельфах после Священной войны. Два других масштабных агона – Истмийские и Немейские игры – также стали регулярно проводиться в начале VI в. до н. э. В Греции внутренние связи становились все более прочными, и параллельно с этим расширялись контакты с внешним миром.
В одном государстве на протяжении VII в. до н. э. были осуществлены совершенно другие реформы (или даже переворот), и в нем никогда не было тирана. Во второй половине VIII в. до н. э., когда избыточное население других государств переселялось в колонии, спартанцы захватили Мессению, заняли ее территорию и придали ее жителям тот же статус, которым обладали илоты Лаконии. Это был большой шаг на пути, который должен был сделать Спарту не похожей на другие древнегреческие государства. В VII в. до н. э. произошло восстание илотов Мессении, не утихавшее на протяжении длительного времени и сопряженное для спартанцев с большой опасностью. Оно сильно повлияло на систему, и без того искаженную из-за изначального завоевания. Мы точно не знаем, как эти трудности сопряжены с реформами, которые традиция связывает с именем Ликурга, но после них
