что на поверхности ожидают силы Жнецов, чтобы подвергнуть индоктринации всех, кто выйдет. Поэтому, если вы вернётесь живым, ваше мнение по поводу судьбы остальных капсул не будет приниматься во внимание.
Мариан приподнялся. Его тело сверкнуло зелёным биотическим светом, а четыре глаза сфокусировались на терминале.
— В таком случае я приказываю пробудить командующего Явика немедленно. Повинуйся, машина!
Вышедший из стазиса Явик оценил ситуацию гораздо оперативнее, и не стал тратить время на отрицание очевидного.
— Сколько выживших? — деловито спросил он, как только смог говорить и получил краткий вводный инструктаж.
— Шестьдесят шесть. Четырнадцать мужчин, включая вас, и пятьдесят две женщины.
— Слишком мало. Минимальное генетическое разнообразие для возрождения Империи — тысяча двести протеан. Нам осталась только месть.
Мордин мог бы опровергнуть это заявление. Для лучшего в галактике генетика восстановить разнообразие на основании 66 образцов не составляло особого труда. Если, конечно, все спящие не принадлежали к одной и той же кладе — но тогда и плановый миллион не гарантировал получения здорового потомства.
— Нужно осмотреть отключенные капсулы. Возможно, уцелела ДНК умерших.
— При регулярном перегреве? Маловероятно, — качнул головой Явик. — К тому же понадобятся навыки экстракции ДНК, клонирования, и горы специального оборудования, которого на базе нет.
— Оборудование имею. Навыками владею. Каждый полный геном и даже фрагменты генома пригодятся.
Явик только средние глаза к небу поднял — даже у него с трудом укладывалась в уме концепция саларианца-генетика.
Шестая нить памяти
Прошло дней пять с момента пробуждения первого протеанина. Из стазиса всё ещё вышло только семеро, включая Мариана и Явика. Половина мужского коллектива, женщин пока не трогали. Не потому, что процедура была слишком сложной или опасной — Мордин уже так освоился, что мог проводить её с закрытыми глазами. А потому, что пробуждённых надо было чем-то кормить. Протеанский метаболизм, конечно, медленнее саларианского — зато средний протеанин раза в три тяжелее, и все они поголовно биотики, что увеличивает аппетит ещё в разы.
А самое главное, протеане оказались не просто хищниками, а живоядными хищниками! С одной стороны, их организмы были довольно непереборчивы в еде. Они могли питаться животными, рыбой, насекомыми, в том числе и инопланетными… понятие аллергии им было незнакомо, большинство органических ядов расщеплялось без особого труда, а симбиотические бактерии позволяли усваивать почти любые аминокислоты, даже правосторонние.
С другой стороны, еда должна быть живой. В смысле, ещё шевелиться! Мясо существа, убитого и разделанного заранее, до трапезы, воспринималось как падаль, и немедленно отторгалось, даже если протеанин заставлял себя засунуть его в пасть (а это было для них неприятно и отвратительно). О растительной пище или белковых концентратах, по понятным причинам не могло быть и речи.
С учётом этой слабости, разработчики убежища забили нижние уровни мелкими и быстро плодящимися зверьками в стазисе. Вот только первый же перепад температур заставил «Победу» забыть об этой роскоши и направить все ресурсы на сохранение капсул с разумными существами.
Прежде, чем на него снова начали поглядывать с кулинарным интересом, пришлось смыться на «Синий дельфин» и собрать там установку для кормления — биореактор, который перерабатывал грибную культуру в питательный раствор для внутривенного кормления. Благо, инъекторы в стандартное оборудование стазисных капсул входили. «Победа» проанализировал смесь и одобрил.
Вот только производительность этого реактора была ограничена, и более чем на семь протеан раствора не хватало.
Сидеть на полуголодном пайке в сельскохозяйственном раю — определённо, у Вселенной была своя ирония.
Можно, конечно, построить биореактор побольше. Но тут уже возникает вопрос, чем его заправлять. Почти вся поверхность планеты покрыта живыми терраформирующими бактериями и водорослями — но этот слой, хоть и вездесущий, очень тонок. Чтобы собирать его в значительных количествах, понадобится изготовить комбайн — а где взять детали для такой сложной машины?
На корабле третьего тысячелетия эта проблема решилась бы в пять минут — нужно всего лишь загрузить соответствующую программу в фабрикатор. Но протеане, во многих аспектах обогнавшие даже современников Мордина, никогда не экспериментировали с универсальными технологиями. Сказывалось строго иерархическое мышление этой расы. Каждый должен делать только то, для чего он предназначен — и на машины это тоже распространялось.
На пятый день они наконец сумели собрать из нескольких сломанных ремонтных роботов и склада запчастей одного действующего. Мордин мог бы сделать то же самое за десять минут, хотя гораздо хуже Мариана разбирался в технике. Однако он всё ещё не был готов продемонстрировать новым союзникам свои особенные таланты.
Получив руки, «Победа» взялся за дело гораздо бодрее и решительнее, чем могли бы органики. Первым делом он собрал ещё трёх роботов — на большее деталей не хватало. Затем перенастроил собственную вычислительную матрицу и все интерфейсы — за сорок восемь тысяч лет они изрядно разбалансировались. Понатыкав генераторов твёрдого света в каждом углу убежища, он получил возможность не только появляться в виде голограммы, но и становиться ограниченно осязаемым. Увы, только в своих владениях.
По его указаниям протеане произвели несколько экспедиций в руины по всей планете. Поскольку цивилизации нового цикла ещё не успели открыть Сомарт, мародёры в городах ещё не побывали, и в герметичных помещениях (а порой и прямо на улицах) сохранилось немало полезных вещей — да и просто конструкционных материалов. Любой кусок металла или пластика, не проржавевший и не сгнивший за сорок восемь тысячелетий — сам по себе ценность!
Единственное, в чём крошечная колония не испытывала дефицита — так это в оружии. Во-первых, личный излучатель каждого протеанина укладывали в капсулу вместе с ним, в специально предусмотренный для этого паз. Во-вторых, в убежище был ещё и собственный склад оружия. В отличие от продуктового склада, он не требовал сохранения температурного режима или питания стазисных генераторов, так что в атмосфере инертного газа все стволы сохранились, как новенькие. В-третьих, немало вполне работающих пушек завалялось в руинах. Их нужно было только почистить и заправить термоядерным топливом — и они полностью готовы к боевому применению.
Поначалу Мордина это немало забавляло — возможность вооружиться до зубов, безусловно, самая главная необходимость для выживания горстки робинзонов на необитаемой планете. Потом он вспомнил, что при плановом (через пятьсот лет), или, тем более, досрочном пробуждении миллиону протеан, скорее всего, пришлось бы отбиваться от армий Жнецов и их миньонов — и ирония как-то сама собой ушла.
К тому же от этого милитаризма была вполне реальная польза. В его распоряжении оказались тысячи ультракомпактных реакторов, тысячи высокомощных и очень производительных микропроцессоров, обогнавших всю современную
