запускало программу пробуждения. С учётом скорости Зума, он был вполне уверен, что успеет за такой срок полностью проснуться и дать отпор — пусть даже с жидкостью в лёгких. Чёткость движений уже восстановится, а всё прочее — мелкий дискомфорт.
В последний момент Явик внезапно заявил, что летит с ними. Руководить колонией в его отсутствие вполне сможет «Победа».
— Мы не знаем, какие сдвиги могли произойти в рассудке «Вершины Полутени» за сорок восемь тысяч лет. Программа консервации не рассчитана на такие сроки. Он может вообще не знать о Жнецах, и выстроить сколь угодно параноидальные теории о том, почему его не приходят забирать так долго.
— Виртуальный интеллект? Выстроить теории? Самостоятельное фантазирование — не привилегия разумных?
— Вообще-то да. Но мы говорим об интеллекте стратегического уровня, общеимперского значения. В его память заложены тысячи штабных планов на любые, даже самые невероятные ситуации. Я недостаточно знаком с его логикой, чтобы судить, какие именно программы активируются через пятьдесят лет опоздания, через сто, через тысячу.
— Понятно. Машины параноиками не бывают. Но их создатели — да.
— Именно так. Он может считать, что в Империи произошла гражданская война, а команда — потомки предателей. Или бунт низших рас, а команда — коллаборационисты. Присутствие аватара заставит его вести себя намного сдержаннее.
— Как определит, что аватар настоящий? И что не аватар мятежников?
— Прикосновение, саларианец. Наши интерфейсы целиком основаны на этом. Память моей микробиоты содержит тысячи генетических ключей, подтверждающих моё происхождение и предназначение. Её нельзя подделать.
Восьмая нить памяти
Наибольшее коварство стазиса — в том, что пациент не может его заметить. Жидкость накатывает, ты в ней захлёбываешься. Потом привыкаешь, терпишь. Потом жидкость уходит, и ты заново учишься дышать воздухом, выкашливая её. Саларианцам, кстати, это переносить намного легче, чем кроганам или людям — когда раствор попадает в лёгкие, кожное дыхание уже успело сообщить, что он достаточно насыщен кислородом. А вот для азари ощущение жидкости в лёгких — катастрофа. Хотя они тоже полуводные, но плавают, задерживая дыхание, а не вдыхая воду — так что скорее всего разнесли бы капсулу биотикой, инстинктивно пытаясь спастись от «утопления».
За всеми этими хлопотами абсолютно теряется собственно момент затвердения. В лучшем случае — увидишь на мгновение яркий свет, словно фотовспышку. А тот факт, что эта «мгновенная» вспышка могла продлиться месяцы и годы, организм зафиксировать не способен.
Даже его организм. Способный найти время даже в канале Ретранслятора, где времени вообще нет.
Вероятно, если бы в эту капсулу засунули человека, то после отключения стазиса он бы стал ругаться, что даже отдохнуть не дали. Саларианцы, к счастью, не нуждались в такой непродуктивной трате времени. У них не существовало понятия мышечного тонуса, их мускулы использовали для релаксации любую секунду, когда владелец к ним не обращался. Из-за этого возникал своеобразный сдвиг восприятия — саларианцы в жёсткой силовой броне казались другим расам энергичными и собранными, а в мягкой одежде или без одежды — их тела производили впечатление вялых и безвольных.
Тревожный индикатор на запястье не горит — значит, пробуждение идёт в штатном режиме, а не потому, что кто-то решил вломиться в его каморку силой.
Стазисная жидкость после распада испарялась за пять-десять секунд. Для протеан — очень быстро, они только успевали сесть и открыть глаза, как их одежда была уже сухой. Даже средний саларианец, не говоря уж о скоробиотиках, успел бы за это время не только вылезти из капсулы, но и изучить отчёты, которые регулярно поступали на его терминал с корабельного компьютера. Впрочем, саларианцам мокрая одежда не доставляла дискомфорта.
Быстрый взгляд на дату. День 221, год Совета 199. Примерно половина срока, назначенного на путешествие. Значит, «Синий дельфин» как раз подходит ко вторичному Ретранслятору в Гамме Аида. Либо недавно прошёл через него и готовится ко второму межзвёздному рейду — но в этом Мордин сомневался. Он почему-то был уверен, что прыжок через Ретранслятор ощутил бы даже в стазисе — с каждым переходом его уверенность в способности контролировать «космическую беговую дорожку» всё крепла.
В любом случае, если его разбудили, значит что-то пошло не так.
Всех семерых протеан он нашёл в рубке. За время жизни в колонии Мордин достаточно научился читать выражения их лиц, чтобы понять — сейчас они все очень обеспокоены. Явик, сидевший в кресле пилота, резко обернулся к нему.
— Ты быстро, саларианец. Хорошо. Ты можешь что-нибудь сказать об этом объекте?
«Этот объект», судя по показаниям приборов, находился возле Ретранслятора, всего в сотне километров. Температура поверхности — около пятидесяти градусов Цельсия, сильная электромагнитная активность, размер — около двухсот метров, ускорение — около двухсот метров в секунду за секунду, курс на сближение, реактивный факел не замечен. Испускает радиосигналы на нескольких частотах.
«Синий дельфин» только что сошёл со сверхсвета, и теперь нёсся к Ретранслятору (и неизвестному объекту) на реальной скорости в 400 километров в секунду. Расстояние до него составляло около полумиллиона километров, то есть сближение примерно через двадцать минут. Явик собирался применить специфический манёвр «Торможение об магнитные поля Ретранслятора» — но наличие постороннего внесло коррективы в эти планы.
— Не саларианский корабль. Не азарийский. Ни одной известной расы. Тип ускорения неизвестен. Сигнал непонятен, — констатировал Мордин.
— Тебе непонятен, — презрительно фыркнул Явик. — Нам эти сигналы знакомы. Код Ису.
— Кого?
— Ису. Мелкая цивилизация нашего цикла. Неудачники. Не смогли победить нас, не захотели подчиниться. К моменту вторжения Жнецов их осталось очень мало. К моменту моего рождения не осталось вообще. По крайней мере, так мне говорили учителя. Судя по этому сигналу, они поторопились.
— Пережили Жатву? Пережили сорок тысяч лет? Используют тот же язык? Сомнительно.
— Мне тоже, однако код я опознаю с уверенностью. Возможно, они, как и мы, находились в стазисе и лишь недавно из него вышли. Возможно, это какая-то другая цивилизация нынешнего цикла нашла их записи и использует коды.
— Можно расшифровать?
— Нет. Я помню всего несколько символов из языка Ису. В этом сообщении присутствует только один из них — означающий «корабль, на котором я в данный момент нахожусь». В дни войны мы не слишком интересовались мертвецами. В базе данных убежища есть полный архив языка Ису — но она слишком далеко.
— Передают сигнал — значит хотят говорить. Неагрессивны.
Явик презрительно скосил на него крайний правый глаз.
— Естественно неагрессивны, пока мы просто точка на их
