Гасить скорость проходами через атмосферу? Возможно. Очень рискованно, но возможно. Но зачем? Проход в одну сторону. Обратно — ещё столько же. Если вообще можно — обратно. Всех перевезти — совершенно нереально. Что настолько ценного?
Явик оскалил клыки в мечтательной улыбке.
— Что ценного, спрашиваешь? «Вершина Полутени».
Протеане никогда не слышали о Фариксенском соглашении или его аналогах. А если бы услышали, эта идея показалась бы им крайне глупой.
Империя располагала ресурсами всей Галактики, как собственными, так и подчинённых рас. Её флот во времена до вторжения насчитывал около девятисот дредноутов… Но только один супердредноут. «Вершина Полутени».
Точнее, чисто физически их было три, однотипных, носивших одно и то же название. Но в строю постоянно находился только один, игравший роль флагмана гигантского флота. Второй в это время находился на верфях, проходя профилактический ремонт и модернизацию. Третий же стоял на консервации в отдалённой системе. Раз в двадцать семь лет (круглое число по протеанской троичной системе счисления) они менялись местами — отвоевавший своё шёл на ремонт, только что отремонтированный отгонялся на консервацию, а резервный расконсервировался и вводился в строй. Если Империи приходилось вводить в строй одновременно два флагмана — это означало, что ситуация плоха, если все три — значит, критична.
При вторжении Жнецов действующий флагман доблестно погиб в бою, проходящий модернизацию — был уничтожен прямо на верфях и вместе с ними. А вот где находился резервный, знала лишь небольшая группа офицеров, которые его в своё время прятали. В архивах Цитадели этой информации не было. Никто из посвящённых в плен к Жнецам живьём не попал. Все они при малейшем подозрении на индоктринацию убивали себя без колебаний.
В первой фазе войны, когда ещё казалось, что Жнецов можно одолеть, выжившие предприняли две попытки прорваться в систему с законсервированным кораблём, чтобы увеличить свою боевую мощь. Обе оказались безуспешны. Жнецы наступали медленно, осторожно, не стеснялись штурмовать одну и ту же систему десять раз подряд, пока не удавалось взять её. Но если уж они занимали какой-то Ретранслятор, шансов отбить его не было. Никаких. Вся история войны, в которой были десятки тысяч сражений в космосе и на поверхности, насчитывала только 3 (прописью — ТРИ) успешных контратаки протеан. Причём все три оказались пирровыми — потеряв десятки и сотни тысяч бойцов, протеане занимали систему или планету, только для того, чтобы обнаружить, что удержать её невозможно, тактической пользы никакой, а Жнецы отступили с минимальными потерями.
Спустя полвека, когда стало ясно, что война медленно, но верно проигрывается, последние выжившие офицеры из резервной команды «Вершины» были направлены в проект «Убежище». Изначально он был гораздо обширнее — предполагалось создать более двадцати склепов на разных планетах, с миллионом протеан в каждом. Но по ходу войны проект стремительно сжимался — часть предполагаемых убежищ была уничтожена, на другие не хватило ресурсов. В итоге осталась последняя база на Сомарте, в базу данных которой были загружены координаты суперлинкора и пароли для его расконсервации.
Конечно, сейчас немногочисленным выжившим требовался отнюдь не боевой корабль. Но «Вершина Полутени» помимо прочего обладала солидной автономностью, и уж точно была на порядки быстрее любого корабля этого века, азарийского или саларианского.
— Семь протеан, — скептически отозвался Мордин. — Достаточно для управления супердредноутом?
— «Вершина Полутени» — это не только название корабля. Это также имя его виртуального интеллекта. Значительная часть функций автоматизирована. Для сверхсветового перехода или прыжка через Ретранслятор достаточно санкции одного протеанина моего ранга. Для ведения боевых действий нужно намного больше, к оружейным функциям виртуальный интеллект не допущен. Но мы пока сражаться не собираемся.
— А техобслуживание? Настройка реакторов? Двигателей? Ядра эффекта массы?
Автоматизация была вечной головной болью Цитадели — и вряд ли ситуация у протеан в этом плане сильно отличалась. Искусственный интеллект неизбежно развивает собственный характер и выходит из повиновения. Виртуальный интеллект безупречно послушен — но поддаётся взлому. Поэтому на все ключевые функции приходится ставить органических операторов. Доходило до абсурда — на технически совершенной «Нормандии» возле ядра постоянно дежурили два-три инженера, тогда как какой-нибудь ржавый рудовоз, которому сто лет в обед, ходил с полностью автоматической машинерией и горя не знал… до тех пор, пока на него не нацеливались хакерские программы пиратов, конечно же.
— Виртуальный интеллект состоит из трёх модулей. Два составляют команды и проверяют друг друга, третий проверяет их оба. Третий блок изолирован от внешних сигналов вообще, его задача — только подтверждать оператору, что программа составлена верно. После этого оператор вручную вводит полученную программу в соответствующий блок. Это слишком медленно для боя, однако для рутинных перелётов вполне достаточно.
Седьмая нить памяти
Ворча живут двадцать лет, кроганы — больше тысячи. Забавно, что эти две расы, занимающие противоположные концы хронологической шкалы, сумели стать в космосе едва ли не братьями. Впрочем, сумели же саларианцы и азари (занимающие вторые места на той же шкале) стать основателями Совета и тоже чуть ли не родными братьями и сёстрами.
А в промежутках есть пятисотлетние элкоры, полуторавековые люди, восьмидесятипятилетние дреллы… и множество другой разумной фауны. Есть даже ханары, которые от старости не умирают вообще, но бессмертными тем не менее названы быть не могут — будучи организмами-колониями, они регулярно обновляют свои компоненты, и лет за сто меняются полностью, теряя любые общие черты с собой-прежними, включая воспоминания.
Однако при всём этом разнообразии аналогов протеанам в нынешнем цикле не существовало. Их длительность жизни могла варьироваться в очень широких пределах, и зависела от… социальной успешности. Всякий раз, когда протеанин успешно выполнял задание, а тем более — поднимался по социальной лестнице, его организм вырабатывал гормоны, стимулирующие обновление клеток. За самые крупные подвиги протеанин вознаграждался линькой — которая разом омолаживала его организм лет на тридцать-пятьдесят.
И наоборот — неудачи, понижения в статусе приводили к угнетению гормональной активности и быстрому старению. Великий герой мог прожить и шестьсот лет, тогда как лузеры редко перешагивали шестидесятилетний рубеж.
Именно поэтому у протеан не существовало кумовства. Они не были полностью лишены корыстных интересов. Но подсадить своего друга или родственника сразу на середину социальной лестницы — означало бы оказать ему медвежью услугу, сократив число возможных линек. Для их здоровья оптимальной была именно карьера с самых низов — от солдата по военной линии, или от простого работника по гражданской.
На этом специфическом явлении был основан и институт аватаров. Путём специфического гормонального воздействия и воспитания избранных юных протеан «программировали» воспринимать как успех только
