что бобина свалится!
АзурМиз попытался коснуться мальчика, чтобы понять, почему тот обрушился на него с такой яростью. А иначе он не слышал ни слова из того, что кричал ему Ясир.
– Ты знал и ничего не сделал! Ты просто хотел мне это показать!
Видимо, механокардионик обо всем догадался, поэтому опустил голову и медленно ею покачал.
– Скажи мне, почему. Почему? – не унимался мальчик.
С верфи доносились стоны раненых. Только они нарушали воцарившуюся тишину.
Ясир отвернулся от механокардионика и бросился бежать в открытую пустыню.
Сиракк медленно-медленно тащилась по пескам, словно хромой слон. Когда половины колес не хватает, каждая кочка на земле отдается во всем теле.
Найла подумала о ребенке, которого носила в утробе. На каждый толчок снаружи он отвечал своим, поэтому ей приходилось нелегко вдвойне. Девушка вытерла пот со лба и платком смахнула пыль с очков. Солнце светило прямо в лицо, на стеклах капитанского мостика играли блики.
Стоявший рядом Сарган тоже надел солнцезащитные очки и спустил на лоб козырек фуражки.
– Ну как?
– Корабль? Как танцовщица в одной туфле.
– А твой живот?
Она улыбнулась.
– Внутри – будто на ринге. Ребенку уже не терпится выйти наружу. Будущий капитан раздает пинки направо и налево.
– Может, полежишь немного? Я могу постоять у штурвала.
Пытаясь расслабить шею, Найла понаклоняла голову в разные стороны.
– Отдохну, когда все закончится.
– Хочешь, чтобы этот тип нашел Сиракк жеребца? Не боишься доверять первому встречному в таком деле?
Найла смотрела в иллюминатор не отрываясь.
«А сам-то ты разве не хотел отдать меня кому попало из экипажа?» – подумала она, но сумела сдержаться.
– Мы всегда можем отказать претенденту, если он не подойдет, – поспешила ответить Найла, бросив взгляд на Саргана. – Нам или нашей… железной детке.
Гребень, который показывал им дорогу, был старым и потрепанным, оглушительно дребезжал и поднимал за собой два высоких хвоста песка. Тип за рулем вел себя так, будто сидел верхом на строптивом быке. Сиракк держалась метрах в двадцати от гребня, которые превращались в тридцать, когда водитель драндулета жал на газ. Слон и таракан. Киль корабля был в высоту шестнадцать метров тридцать сантиметров, а седло гребня – на уровне колена взрослого человека. Словно не в седле сидишь, а на горшке.
Они преодолели уже половину пути до верфи и за все это время встретили лишь маленький восемнадцатиколесный фрегат: так как тот шел слева, они вынуждены были его пропустить. Скорость Сиракк не превышала четырех с половиной узлов. Человек и то быстрее бегает.
Пешком за пределы города, а тем более в припортовые зоны, кроме сигнальщиков, выходить не осмеливался никто. Поэтому, когда впередсмотрящий выкрикнул, что впереди, к верхушке дюны, движется фигура в капюшоне, все на борту переполошились.
– Человек на песке, человек на песке! – повернувшись к капитанскому мостику, впередсмотрящий отчаянно жестикулировал, чтобы капитан и офицеры увидели сигнал тревоги.
Завопила сирена.
Найла потянула на себя рукоятку телеграфа и отпустила штурвал.
Сиракк застыла. Заревев, гидравлические амортизаторы так резко остановили корабль, что он на пять-шесть градусов накренился на нос.
– Выруби сирену к чертовой матери! – раздраженно закричала Найла.
Сарган зажал сигарету в зубах, выключил сирену, подошел к лобовому стеклу. Гребень тоже резко затормозил, но водитель оставался в седле.
– По песку кто-то идет.
Найла с досадой сняла солнечные очки и нахмурилась, пытаясь разглядеть лицо человека, остановившегося в полусотне метров от носа корабля.
– Придурок какой-то, – решила она и вышла из рубки. На палубах собрался почти весь экипаж, встревоженный звуком сирены. Отравитель, обменявшийся парой слов с впередсмотрящим, одним из первых направился к носу, перегнулся через перила и заговорил с водителем гребня. Тот по-прежнему оставался в седле, но привел гребень под самый киль корабля, так что они почти касались друг друга.
– Какого черта он делает? С кем разговаривает? – спросила Найла, которой не было видно собеседника за бортом. Ни одного слова из их беседы она не слышала.
– Понятия не имею. Может, хочет отправить водителя гребня для переговоров.
Фигура на песке не двигалась. С корабля казалось, что она окаменела.
– Сколько можно болтать! Пошевеливался бы!
Сарган бросил окурок за борт и принялся медленно спускаться по лестнице, крепко держась за поручни: от удара о камень в ущелье некоторые ступени сломались.
Найла прикусила губу. Ни за что на свете она не позволит этому проходимцу Дхакритту тут командовать!
На палубу поднялся Азур и взялся руками за покореженные перила.
– Почему встали?
– Человек на песке. Идет по пустыне как ни в чем не бывало.
– Сигнальщик?
– Вроде нет. Спустился вон с той дюны слева и теперь стоит прямо у нас по курсу. Сарган пошел узнать, какого черта ему нужно.
Механокардионик крепко обхватил перила, чтобы лучше понять металл.
– Сиракк нервничает, – сказал он. – Она хромает, и из-за этого у нее болит корпус по осям колес. Сердце корабля устало, началась легкая аритмия.
Найла кивнула.
– Благодарю за медицинский отчет, металлический офицер, – сказала она. Возможно, Азур не чувствовал ничего, кроме корабля, потому что после снятия с якоря Сиракк стала закрытой экосистемой, изолированной от всего остального, превратилась в маленький самодостаточный мирок. Если верить металлу, кругом одна пустыня. Пустыня и тишина, до самого горизонта.
Сарган спустился на песок. Быстрым шагом направился к человеку, неподвижно стоявшему перед носом корабля. Водитель гребня чуть в стороне ждал развития событий, поигрывая рукояткой газа.
– Ну, что там происходит?
– Сарган к нему подошел. – Найла навела на беседовавших подзорную трубу. – Незнакомец маленького роста, вроде бы ничего плохого делать не собира… Стой.
Человек бросился улепетывать со всех ног.
– Он убегает!
Резвыми прыжками беглец добрался до подножия дюны, упал, вскочил и, спотыкаясь, стал быстро карабкаться по склону.
– Что еще?
Найла прикусила губу.
– Сарган не может его догнать.
Подняв фонтан песка, гребень сделал пол-оборота вокруг своей оси и бросился преследовать незнакомца.
Но скоро завяз и встал на дыбы. Водитель врубил мотор на полную катушку.
В воздух на пару метров взлетели клубы пыли и черного дыма.
Ноги незнакомца вязли в песке чуть ли не по лодыжки, но он продолжал лезть вверх по склону с невероятной скоростью.
Драндулет преодолел половину подъема, замедлил ход и стал заваливаться назад. В небо полетели фонтаны песка. Мотор рявкнул, заскрипел и начал кашлять. Водитель отпустил рукоятку газа, вылез из седла и, не удержавшись на ногах, упал на колени.
Темная фигура добежала уже до самой верхушки дюны, сняла капюшон, остановилась и оглянулась, чтобы увидеть преследователей, а потом так же быстро исчезла с другой стороны.
– Черт! Черт! Черт!
Сколько он уже проглотил?
АзурМиз качнулся и понюхал сырые от крови руки. Пурпур на латуни… сейчас цвета механокардионик видеть не мог, но помнил их из предыдущей жизни и решил, что в целом сочетаются они неплохо.
Он смог оценить масштабы разрушения, только когда все стихло. Оставив трупы в покое, методично и безжалостно занялся ранеными, которых находил по стонам. И их свежими сердцами, отсчитывающими последние удары.
Вкуснятина.
Видимо, троим или четверым удалось от него улизнуть, но
