Дамы пытались разглядеть сквозь листву огромных дубов и кизиловых деревьев стоящий в отдалении большой двухэтажный дом из красного кирпича. По извилистой тропинке к причалу спускались несколько человек. При виде одного из мужчин глаза Тома взволнованно блеснули.
— Дедушка! — крикнул он и энергично замахал руками.
Том помог Барбаре сойти со шлюпа, затем побежал по тропинке к приближающемуся старику, за которым осторожно следовал негр.
Том обнял деда и улыбнулся, глядя в морщинистое лицо Джонатана Сазерленда. Хотя ему было уже около восьмидесяти, его голубые глаза светились мальчишеским задором. Когда-то рыжие волосы поседели, но он все еще держался прямо и бодро.
— Вот ты и дома, Том, — сказал Джонатан. Эти простые слова он произнес с глубоким чувством.
— Я же говорил, что всегда буду тебя навещать, дедушка, — ответил Том, ласково улыбаясь.
— Дай мне на тебя посмотреть.
Том отступил на шаг, и Джонатан внимательно осмотрел высокого юношу.
— Ты возмужал и стал настоящим мужчиной, — заключил старик, его глаза светились гордостью. Он не стал говорить, что Том очень похож на своего отца Уильяма, сына Джонатана, который умер пятнадцать лет назад. Старый Сазерленд перевел взгляд на пристань.
— Неужели это плутишка Стивен? — сказал он с теплой усмешкой.
— Да, дед. Мы приплыли вместе, — ответил Том.
— Он еще не обзавелся женой? — напрямик спросил старик, пользуясь привилегией старости особо не церемониться.
Томас расхохотался, запрокинув голову.
— Нет, сэр, но, думаю, близок к тому. Подожди здесь, дед, я хочу тебя кое с кем познакомить.
Он поспешил вниз к причалу, где Барбара уже встретилась с родителями Стивена — Майклом и Нэнси Керкленд. Том поздоровался с дядей, обнял тетю и поцеловал ее в щеку, затем схватил Барбару за руку и потянул вверх по тропинке к деду.
— Дедушка, это Барбара Керкленд. Она наша дальняя родственница из Бостона.
Барбара сделала реверанс.
— Рада познакомиться с вами, сэр.
Ее круглые карие глаза светились теплотой, а на щеках появились ямочки от приветливой улыбки. Несколько локонов выбилось из-под капюшона на лоб, а миловидное личико порозовело. Старик любовался этой изумительной картиной.
— Ты собираешься жениться на этой девушке, Томас?
— Собираюсь, сэр, когда она немного повзрослеет, — решительно сказал Томас.
— Мне кажется, она уже достаточно взрослая. Беда в том, что ты и этот пройдоха Стивен слишком много времени колесите по свету, и тебя не будет рядом, когда этот чудесный бутон распустится. Женись на ней, Томас, пока она способна родить тебе сыновей. Наш дом слишком долго пустовал.
Лицо Барбары стало пунцовым. Заметив это, Том усмехнулся.
— Кажется, мисс Керкленд, наконец-то нашелся человек понахальнее, чем вы, — съязвил он.
Барбара была достаточно находчива и не лезла в карман за словом. Она быстро пришла в себя, и кровь отхлынула от ее лица.
— Видите ли, сэр, я не уверена, что готова выйти замуж за вашего внука. Думаю, мне понадобится еще несколько лет, чтобы стать полноценной невестой. — Ее глаза светились нежностью к старику.
— Если этот оболтус до сих пор не сделал вам предложения, я сам воспользуюсь представившейся возможностью, — фыркнул тот. — Хочу заметить, что я глава рода и у меня есть определенные привилегии.
— В таком случае, старый плут, я должен позаботиться о своих интересах, — сказал Том. Он повернулся к Барбаре, снял шляпу и поклонился. — Мисс Керкленд, окажите мне честь стать моей женой, пока мой распутный дед вас не похитил!
На щеках Барбары опять появились очаровательные ямочки, когда она, приложив палец к подбородку, смотрела на деда и внука Сазерлендов.
— Боюсь, мне надо хорошо подумать, сэр. Не каждый день юная девушка получает сразу два предложения выйти замуж. — Она взяла под руку Джонатана Сазерленда. — Думаю, нам надо поговорить, дедушка.
Барбара нахально улыбнулась Тому через плечо и вместе со стариком направилась вверх по тропинке к дому.
Томас Сазерленд несколько секунд наблюдал за этой парочкой, насмешливо покачивая головой, а затем последовал за ними.
Патриция застенчиво стояла в стороне, пока Стивен здоровался с родителями.
Нэнси Керкленд сияла от счастья, радуясь благополучному возвращению сына. Патриция восхищалась ее красотой. В свои сорок с лишним лет Нэнси была элегантной, очень привлекательной женщиной со стройной фигурой, голубыми глазами и изумительными пепельными волосами.
Патриция внимательно рассмотрела и Майкла, отца Стивена. Чарлз Рирдон говорил, что именно этот человек повинен в том, что его брат оказался в безвыходном положении. Чарлз обрисовал Майкла как злобного интригана, но, судя по добродушию и нежности, с которой тот приветствовал сына, Патриция не нашла никаких подтверждений этому обвинению.
Красивый, осанистый Майкл Керкленд, хотя и не такой высокий, как его сын, был выше шести футов ростом. По всей видимости, праздность была не в его натуре. Несмотря на высокое происхождение, Майкл был довольно прост в обращении, и это не было притворством. Патриция убедилась в этом, когда Стивен ее представил и Майкл с ней поздоровался.
Его глаза были темнее, чем у Стивена, и когда он улыбался, можно было заметить, как похожи их рты.
Нэнси Керкленд также искренне ее приветствовала, хотя Патриция почувствовала в ее испытующем взгляде любопытство. Тем не менее, казалось, она была искренне довольна, что Стивен привез с собой женщину.
— Вы уверены, что я не буду вам в тягость? — спросила Патриция извиняющимся тоном. — Я чувствую себя очень неловко, поскольку вас заранее не предупредили о моем приезде. — Она бросила взгляд на Стивена, но тот только пожал плечами.
— Судя по всему, Питера и Дэвида нет дома, — сказал Стивен.
Нэнси Керкленд печально покачала головой.
— Это просто нелепо! Вот уже два года я не видела ни одного из твоих братьев. Питер в Новом Орлеане, а Дэвид забрался далеко на Запад, в Калифорнию. — Она снова покачала головой. — Я не могу этого понять. Неужели моим сыновьям так плохо живется в нашем доме, что они предпочитают скитаться в чужих краях?
— Ну, ну, Нэнси, — осторожно успокоил ее Майкл Керкленд. — Кажется, сейчас дело дойдет до слез. — Он наклонился и поцеловал жену в щеку. — Что поделаешь, ты вырастила троих сыновей, которые не желают быть плантаторами.
— Когда я смотрю на наших друзей, окруженных детьми и внуками, то ощущаю, как одинока! Несколько писем от сыновей, перевязанных лентой, в железной коробке — слишком слабое утешение. — Она повернулась к Патриции с извиняющейся улыбкой. — Прошу прощения, я не хотела досаждать вам нашими семейными проблемами.
