— Мне бы очень хотелось иметь платье из этого материала. Но у меня нет времени.
Галбрейт сосредоточенно сдвинул брови, что-то лихорадочно соображая.
— Два дня, мадам. Я сошью вам платье всего за два дня!
Патриция печально вздохнула и выпустила из рук ткань.
— К сожалению, я должна немедленно покинуть Уильямсберг и вернуться в Бостон.
Француз быстро заморгал и едва не задохнулся, спеша сообщить все, что ему известно.
— По расписанию нет ни одного корабля, отплывающего в Бостон на ближайшей неделе. За это время я смогу обеспечить вас полным гардеробом.
— Семь дней! — воскликнула Патриция. — Вы уверены, месье Галбрейт?
— Совершенно уверен, мадам. Отсюда в Бостон отправляются только английские корабли. Очередной придет по расписанию через пять дней и отойдет через два. Я точно знаю это, мадам Фэрчайлд, потому что ожидаю груз плюмажа. — Его маленький рот расплылся в удовлетворенной улыбке.
— Прекрасные новости! — воскликнула Барбара. Ее миловидное личико сияло от радости. — Значит, ты вынуждена остаться!
Патриция закусила губу, размышляя о сложившемся положении. Она никогда прежде не была в Виргинии, и теперь представился удобный случай с ней познакомиться. «А почему бы и нет? — подумала она. — Я никуда не отлучалась из казино с тех пор, как умер Джордж, и мне необходимо отдохнуть от Бостона».
— Хорошо, месье Галбрейт, если я вынуждена остаться здесь на неделю, мне необходимо еще платья, а также белье и прочие мелочи.
Француз удовлетворенно потер руки. Он был похож на кота, увидевшего миску сметаны.
— Мои швеи и я в вашем распоряжении, мадам. У меня есть портнихи на крайний случай. — Он взял Патрицию за руку и повел в заднюю комнату. — Там хранится шелк с цветочным узором, и мне кажется, вы должны его оценить.
Через некоторое время Патриция выбрала ткань для нескольких платьев, а также батист и шифон для сорочек и нижних юбок.
Она приняла предложение месье Галбрейта использовать кринолин для придания необходимой пышности платью из атласа цвета слоновой кости, но настояла на подбитой ватой шелковой нижней юбке для остальных платьев.
К тому времени, когда Патриция подобрала перья для шляпок, а также черный янтарь и ленты для туфель, портниха закончила переделку жакета.
В завершение Патриция купила большую шляпу из бобрового меха, отороченную коричневой атласной лентой и украшенную пышным плюмажем.
Месье Галбрейт восхищенно всплеснул руками, и в его бегающих глазках промелькнуло явное уважение к покупательнице.
— О мадам, у вас безукоризненный вкус, — почтительно сказал он. — Вы выбрали самый удачный повседневный наряд.
Барбара тоже не бездельничала, пока Патриция была занята. Несколько материй поразили ее воображение, и она выбрала подходящие для своих платьев.
— Уже не помню, когда мне было так хорошо! — воскликнула Патриция, обращаясь к ней. — Я испытала истинное удовольствие.
— Ты потратила кучу денег, Патриция. Хорошо, что ты не замужем, иначе твой супруг был бы в бешенстве, — смеясь, сказала Барбара.
— Мой муж оставил мне приличное состояние, — заявила Патриция. — Должна сказать, что помимо казино, которое является довольно прибыльным вложением капитала, мне не на что было тратить деньги, кроме одежды. — Ее зеленые глаза весело блеснули. — Но я не помню, чтобы когда-то покупала так много за один раз. Мне кажется, я ужасная транжира.
Месье Галбрейт подскочил к Барбаре с беспокойным видом.
— Мой Бог, мадемуазель Керкленд! Мы же не сняли с вас мерку! — Он подхватил Барбару и поспешно отвел ее в примерочную, затем вернулся к Патриции. — Думаю, будет разумно, если мы уточним и ваши размеры, мадам. Поскольку у нас не так уж много времени на шитье, мы не должны допустить ошибки. Это слишком дорого обойдется нам обоим.
Патриции снова пришлось снять платье, когда появились портнихи с сантиметром, чтобы снять мерки с ее талии и бюста, а также измерить рост, ширину плеч и длину ступни.
Глава 11
Сразу же после ухода Томаса и Барбары Патриция распорядилась приготовить себе ванну. Собрав волосы и закрепив их на затылке, она с наслаждением погрузилась в горячую воду и расслабилась. Все неприятности остались позади, и теперь она была довольна собой и жизнью.
«Не следует ли подумать о новом замужестве? — размышляла она, лениво водя губкой по телу. — Мне всего лишь двадцать два года. Разумеется, я не хочу провести жизнь в одиночестве, без детей».
Она понимала, что пока у нее нет возможности завести ребенка. До сих пор вся ее жизнь проходила в кругу мужчин с сигарами и стаканами бренди в руках, с разговорами о войне или с приглашениями провести с ними ночь. Она откинулась на край ванны и подумала о том, каково это каждый вечер готовить еду для мужа и укладывать детей спать, целуя и желая им спокойной ночи. Ее прелестное лицо омрачилось, и она задумалась. Как она будет себя чувствовать, если ее пригласят в приличные дома Виргинии? Отнесутся ли к ней как к респектабельной даме, а не как к особе, которая вышла замуж за старика ради денег, а теперь стала шлюхой, содержащей игорный дом?
«Забавно, — подумала она с улыбкой, — но прежде я никогда не жалела о своем образе жизни. Почему же сейчас лезут в голову такие мысли?»
Патриция покачала головой: «Скорее всего Барбара, с которой я подружилась и которую принимают в обществе, ввела меня в заблуждение, и я поверила, что буду принята в тех же самых гостиных. Это смешно! Здесь мне окажут такой же незавидный прием, как и эти ханжи в Бостоне. Стивен Керкленд, хозяин гостиницы… Эти люди сразу определили, что я собой представляю. Чего же ждать от других?»
Она вылезла из ванны и завернулась в большое льняное полотенце.
Уголок, где помимо деревянной ванны находился комод и зеркало, был отгорожен от спальни легкими муслиновыми занавесками.
Она их раздвинула и испуганно застыла на месте при виде высокой фигуры, прислонившейся к противоположной стене.
— Стивен! — Казалось, это имя застряло у нее в горле, и наружу вырвался лишь тяжелый вздох. Странно, но его присутствие ничуть ее не оскорбило.
Они смотрели друг на друга бесконечно долго. Патриция не могла оторвать взгляда от его мускулистой фигуры и сурового загорелого лица, достойного резца скульптора. С каждым разом он казался ей все красивее. Ее взгляд скользнул по чувственным губам, прежде чем остановиться на густо-синих глазах.
Стивен же пожирал Патрицию глазами, и она чувствовала себя обнаженной под его жадным пристальным взглядом, который, казалось, обжигал, срывал полотенце, не способное скрыть ее женские прелести. Наконец придя в себя, она нарушила молчание:
