когда узнают, что я спала с мужем их дочери. Мы поднимаемся на лифте на четвертый этаж, напряжение можно резать ножом. Мне хочется попросить его позволить мне рассказать Братту о том, что произошло, но он наверняка упрекнет меня в том, какая я вероломная. Двери открываются, и Сабрина бежит по коридору, звук ее туфель слышен издалека. Я откидываю волосы вперед, так как засосы все еще видны.
— Кристофер, ты в порядке? — Блондинка тянется к мужу, а он отталкивает ее, как будто она ему мешает.
— Полковник сухо отвечает: «Проявление привязанности в стенах корпуса запрещено».
Все знают, кто я, — тихо отвечает она.
— Правила распространяются на всех.
— Ты полковник, а я твоя жена, у меня есть все права.....
— Ты увидела меня, так уходи. — Она продолжает идти.
Она пытается дотянуться до него, но он отдергивает руку, когда она прикасается к нему.
Я не хочу, чтобы ты была здесь, — раздраженно говорит он.
Я иду впереди. Меня огорчает, что пока она здесь плакала по своему мужу, я каталась с ним, стонала его имя и позволяла ему кончать в меня.
Я приветствую генерала. Я сообщаю ему, что полковник Морган скоро будет здесь.
— Я сожалею о случившемся, — извиняется начальник. Начато расследование, чтобы найти настоящих виновников.
— Благодарю вас, генерал, — говорю я.
— Капитан Томпсон сообщил мне, что спасательная операция прошла успешно.
— Похитителей уже допросили? — спрашивает полковник Морган, входя в комнату.
— Мы работаем над этим. Это был успех благодаря вам, стратегия, которую вы спланировали, была выполнена в точности, — поздравляет он его. Я бы хотел рассказать вам в подробностях обо всем, что произошло, но, полагаю, они устали.
Читаете мои мысли, меньше всего я хочу, чтобы меня подвергали допросам, которые длятся по четыре часа. Я просто хочу лежать, плакать и оплакивать то, что я потеряла.
Я останусь», — говорит Кристофер. В расследовании есть задержки.
Я проклинаю его про себя: неужели он не устает? Очевидно, нет, я забыл, что усталость свойственна людям.
— У нас есть на это время, полковник, отдохните с женой. Она очень страдала от того, что произошло.
Угрызения совести захлестывают мою грудь.
— В этом нет необходимости.
Если вы останетесь, вы вынудите остаться и меня. Я занимаюсь расследованием, поэтому должен кратко изложить последние новости.
— Полковник, — говорю я с ним впервые после нашего разговора в джунглях. Я прошу разрешения отправиться домой на день.
Он окидывает меня взглядом, и я тут же жалею, что заговорила.
— Давайте. — Он указывает на дверь. Уходите.
— Воспользуйтесь завтрашним днем и поправляйтесь, солдат, — добавляет генерал.
Спасибо, — отвечаю я и ухожу.
Сабрина ждет снаружи, она из административного отдела, поэтому не в форме. Она выглядит утонченно в облегающем черном платье, волосы убраны в пучок, подчеркивающий черты ее лица.
— Рэйчел! — Она подходит, когда видит меня. Ты должна позвонить Братту, он волнуется.
— У меня нет мобильного, а в Бразилии сигнал был не очень хороший, — говорю я. Женщина предлагает мне телефон, но я отказываюсь, чертов страх не дает мне сделать звонок.
— Приятно знать, что вы вышли из всего этого целым и невредимым. — Она складывает руки.
Серебряный камень ее обручального кольца сверкает на пальце. Следы на моей коже горят.
Я не могу представить, как будет страдать Братт, если с тобой что-нибудь случится.
Эти слова — соль на мою рану.
— Спасибо. — Меня снова тошнит. Не хочу показаться грубой, но...
— Не волнуйся, — отворачивается она, — иди домой и позвони моему брату.
— До встречи, — говорю я на прощание.
Я спускаюсь на парковку и запираюсь в «Вольво», где пытаюсь привести мысли в порядок.
— Добрый день, лейтенант, — приветствует меня интеллектуальная система. Мы едем домой или в какое-то особенное место?
— Домой, но сначала свяжись с моими родителями.
— Как прикажете.
Мама разрыдалась, услышав мой голос, все, включая папу, разволновались. В течение получаса я пытаюсь убедить их, что со мной все в порядке. Лусиана предлагает мне уехать, и я отвечаю решительным отказом. Я нахожусь в расцвете своей карьеры. Я в расцвете сил, я не могу все бросить. Я прощаюсь, обещая позвонить им вечером, мне нужно поговорить с Браттом, нечестно заставлять его ждать так долго.
— Соедините меня с капитаном Льюисом, — нервно приказываю я по внутренней связи.
Он отвечает на третьем звонке.
— Дорогая, наконец-то я тебя слышу! — восклицает он. Не выдержав напряжения, я разрыдалась на руле, потеряв дар речи. Я просто рыдаю как дура, пока он пытается меня успокоить.
Я не могу быть его возлюбленной, не могу быть его девушкой. Я даже не могу быть его другом.
— Успокойся! — говорит он мне. Опасность миновала, тебе не о чем беспокоиться. Я просил разрешения навестить тебя, но Совет отказал.
— Я знаю. — задыхаюсь я. Просто...
Слова не выходят, горло мешает, мозг отказывается их произносить.
— Если ты не хочешь говорить сейчас, это неважно, я понимаю, через что ты прошла. Я просто хотел услышать твой голос, — продолжает он. Детка, ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, я бы умер, если бы один из этих ублюдков причинил тебе боль.
— Я позвоню тебе, когда вернусь домой, — это все, что я могу сформулировать.
— Хорошо, ложись в ванну с теплой водой и расслабься на некоторое время.
К тому времени, как я все это сделаю, Кристофер может позвонить ему и рассказать обо всем, что произошло.
Возможно, это наш последний спокойный разговор.
— Братт, ты... - мой голос подводит меня.
— Я знаю, детка, и я тоже тебя люблю, а теперь иди домой и отдохни.
Я еду как сумасшедшая, сквозь слезы и песни Bon Jovi, ругая себя за свой уровень цинизма. Я паркуюсь перед своим домом и игнорирую приветствие швейцара. Я направляюсь к лестнице и открываю дверь в свою квартиру. Луиза курит на балконе. Она выглядит хуже меня, как будто всю ночь не сомкнула глаз.
— Проклятье! — Я купила целый арсенал свечей, молясь, чтобы с тобой все было в порядке!
Она бросается обнимать меня, и все взрывается: авария, воспоминания, неудача и груз вины.
— Не плачь, — утешает она меня, — все кончено.
Я отталкиваю ее, мне нужен воздух. Угрызения совести душат меня.
— Я не поэтому плачу, Лу!
— Они тебя трогали? — Она все еще волнуется.
— Нет!
— И что?
— Я переспала с полковником! — Я выпаливаю это без анестезии, и она отшатывается, как будто у меня из лица вырос рог.
— Что?! Но как? Когда?
Я пытаюсь успокоиться.
— Ночь, которую мы провели в джунглях. Я не знаю, что, черт возьми, со мной случилось!
— Подожди здесь. — Она теряется на кухне.
Я достаю сигарету
