class="p1">Чёрта с два. Я не собирался позволять Спенсеру вмешиваться в этот мой сложный соседский расклад. Я выпрямился в дверях своей комнаты, а с открытой планировкой квартиры мне было отлично видно, как они вдвоём смеясь выходят из лифта.
Спенсер заметил меня первым, махнул огромной рукой и улыбнулся, как довольный хищник.
— Доброе утро, Кексик.
Я зыркнул на Джемму.
— Серьёзно?
— Он был голодный и один, — сказала она таким тоном, будто речь шла о бездомном котёнке. — Что мне было делать? Оставить его там мерзнуть?
— Ага, — Спенсер скорчил драматическую мину. — Я мёрз. — И преспокойно направился к моей кухне, копаться в поисках завтрака. Если бы мы не были друзьями с детства, я бы его уже выставил. Но он рылся до тех пор, пока не нашёл гранолу, насыпал в миску, а Джемма подала ему молоко.
— Я опаздываю, но кофе в кофеварке...
— Не для него, — перебил я.
— …и я испекла вчера отличные брауни. Вон в той форме.
Она что, отдаёт ему наши брауни? Те самые, что мы вчера ели на кухне, глядя идиотское шоу знакомств перед сном? Я шагнул на кухню и встал между Спенсером и формой, сложив руки на груди.
— Ты пришёл просто напомнить о себе или что-то нужно?
Спенсер налил молоко, верхнюю часть волос заплёл в косу и собрал в пучок. И я поймал себя на мысли: сколько лет он ещё будет так выглядеть? И когда поседеет, останется ли с этой причёской? Он захрустел гранолой и, едва прожёвывая, сказал:
— Вообще-то ты мне нужен.
Джемма, прихватив термокружку, быстрым шагом направилась к спальне.
— Всё, я опаздываю, надо планировать какое-то хэллоуинское мероприятие для одиночек, а у меня куча клиентов. Спасайте жизни, мальчики! — И скрылась за дверью. Мини, как сфинкс, улеглась перед дверью, будто на посту.
Спенсер посмотрел на меня с намёком.
— Ну что. Как она в роли соседки?
— Ты про «ловушку»? — я сузил глаза. Спенсер хмыкнул, откусив ещё. Я вернулся в прихожую за своим чёрным шерстяным пальто. Октябрь уже чувствовался — прохладнее, придётся ходить по нескольким больницам. — Что тебе нужно, Спенсер?
— По работе, — сказал он, идя за мной с миской. — В нашей сети пациентка ищет второе мнение по поводу врождённой диафрагмальной грыжи у плода.
Я застыл с пальто в руках и нахмурился.
— Раз она ищет второе мнение, значит, ей уже сказали, что операция слишком рискованна для неё и ребёнка?
— Возможно, — кивнул он. — Но у тебя самый высокий процент успешных ФЕТО-операций из всех, кого я знаю.
Я выдохнул, натягивая пальто.
— Пусть звонит и записывается. Я сам проведу обследование. Какой срок?
— Двадцать две недели, — Спенсер скривился. — Нужно поторопиться.
Я кивнул.
— Будешь ассистировать, если она подходит для операции?
— Ради этого и пришёл, — подтвердил он. Сделал ещё один хрустящий глоток. — Знал, что на тебя можно положиться.
— Не говори с полным ртом, — буркнул я, застёгивая пуговицы. — Ты только что писал мне утром. Зачем являться?
Спенсер ухмыльнулся, как хитрец.
— Хотел проверить, как там твоя «ловушка». — Я сделал резкое движение в его сторону, и, как и ожидал, он дёрнулся, но рассмеялся и вернулся на кухню. — Пойду съем брауни Джеммы. Хочешь?
Я уставился на него мрачно. Хотелось заехать ему по носу. Но ирония была в том, что права на это у меня не было. Надо было уже разобраться с Джеммой. Что-то в этой ситуации пахло чем-то большим, и как бы я ни пытался контролировать себя, чувствовалось, что есть силы, которые сильнее моей воли. А я ненавидел терять контроль. Ненавидел это до дрожи.
Глава 11
Джемма
Правило #11: Не ройся в чужих вещах.
Я взяла у продавца яблоко в карамели, придерживая его снизу ладонью, чтобы не порвать тонкую бумагу, в которую оно было завернуто, и уже сглатывала слюну, глядя на его яркий красный блеск. Рядом со мной Рут грызла своё яблоко, рассматривая освещённые огнём ряды кукурузных стеблей и гуляющую толпу. Её взгляд задержался на парочке, что шла, держась за руки, к тыквенному полю.
— А пары вообще делают такие вещи, как вырезание тыкв? — спросила она.
Рут вроде как должна была разбираться в любви, но иногда казалась полной профанкой.
— Конечно, — просто ответила я.
Мы направились обратно к костру, разожжённому в центре ярмарочной площади. Впереди был кукурузный лабиринт, слева — поле с тыквами, позади — детские развлечения, а впереди — торговые ряды и горящие костры. Пламенеющие кроны деревьев всех оттенков оранжевого, красного и жёлтого окружали площадку тёплым, мягким светом, но теперь, когда солнце окончательно скрылось, их уже почти не было видно. Из лабиринта донёсся чей-то визг, и я закатила глаза. Лабиринт ведь даже не был страшилкой, но подростки умели превратить самую заурядную забаву в драматическое шоу.
Рут слизнула слой карамели с яблока и задумалась.
— Думаю, Кэл бы вырезал тыкву вместе со мной.
Кэл бы хоть сердца её врагов вырезал, попроси она. Этот доктор-подкаблучник готов был сделать для Рут всё, и она ещё не до конца это осознавала.
— Можем взять тыкву, если хочешь. Уверена, он согласится.
— Спрошу его потом, — улыбнулась она. — А как у тебя с твоим доктором?
— Он не мой доктор, — возразила я. И, чтобы не развивать тему, откусила яблоко. Сладкая карамель и кислая мякоть взорвались вкусом на языке, но даже это не перебило неприятного осадка от вопроса Рут.
Рук ставил меня в тупик. Он всё ещё ни разу меня не коснулся, редко заговаривал и поглядывал с откровенным неодобрением, стоило мне повести себя хоть чуть-чуть по-детски… и всё же он не был грубым. Напротив, вежливый сосед, который стал убирать за собой и в целом старался не мешать. Мы даже пару раз проводили вечера вместе — смотрели что-нибудь или болтали о работе.
Проблема была в том, что мне не хотелось его вежливости. Я хотела от него чего-то другого, но никак не могла понять, чего именно. Что ещё, по сути, может хотеть девушка от соседа-мужчины?
Рут взглянула на меня поверх очков, и стёкла вспыхнули в свете костра.
— Это ни о чём не говорит, — заметила она.
Она собрала непослушные кудри в пучок и перевязала маленьким чёрным бантом, а коричнево-бордовый клетчатый плащ придавал ей вид настоящей учёной зануды. Я так по ней скучала, что иногда больно было. Мы почти не виделись на работе, а свободное время она теперь проводила с Кэлом. Я не винила её, но временами казалось, что я одна как никогда.
— Он в основном меня игнорирует, — призналась
