смогла подняться на носках, дотянуться и быстрым рывком стянуть мешок, рухнув назад.
Приземлилась неловко, врезавшись в ряд его костюмов. Вешалки зазвенели, пришлось поправить. Но — трофей у меня в руках. Секреты Рука. Или его хобби. Или шпионский набор. Тяжёленький, плотно набитый.
Развязала шнурок… и нашла… верёвку. Самую обычную, чёрную, утилитарную. Я нахмурилась.
— Скукотища, — пробормотала я. Ну да, что я ожидала? И всё же… у него было это что-то. Лёгкая тень на безупречно спокойном лице. Мне почему-то казалось, что в мешке найдётся что-то… запретное.
Слово «запретное» ударило в голову. Я снова подняла мешок на уровень глаз. Верёвка. Да ну… Я сунула руку глубже и нащупала плоскую глянцевую книгу. Вытянула. И — глаза полезли на лоб. На обложке — пышногрудая брюнетка, затянутая верёвками в сложные узлы, за её спиной — обнажённый по пояс мужчина, держащий конец верёвки у неё на шее. Инструкция по шибари (*Шибари — это японская эротическая практика художественного связывания верёвками, сочетающая эстетический узор, чувственное воздействие и элементы БДСМ.).
Уголки моих губ поползли вверх. Я пролистала книгу, прижав мешок с верёвкой к боку. Пошаговые фото — как связывать партнёров, мужчин и женщин, как фиксировать узлы так, чтобы не повредить кожу и не доставить боли. Чем дальше, тем сложнее узоры: переплетения вокруг груди, красивые линии вдоль спины, витки по бёдрам и рукам.
Я никогда серьёзно не интересовалась шибари — слишком сложно, да и партнёры никогда даже не намекали, что хотели бы попробовать. Но эти снимки… Боже, это было чертовски возбуждающе. Соски напряглись, упираясь в мягкую ткань лифчика.
Трудно было представить, что Рук способен на такое. Иногда я думала, что он вообще робот. Или девственник. Когда я озвучила правило «никакого секса в квартире», он только закатил глаза, будто это нелепость. И теперь я задумалась — может, это была нелепость запретить ему секс, а не думать, что он его не планирует.
Я вернулась к началу книги. Первый урок — связывание запястий. Выглядело просто. Пожав плечами, я достала верёвку, открыла книгу и поставила её на полке у его кроссовок. Прочитала инструкцию дважды. Понимала, что самой себе сделать вряд ли получится, но любопытство взяло верх.
Три раза обернула верёвку вокруг запястий, оставив четыре сантиметра между ними, потом перекинула виток посередине, будто делала «наручники».
— Не так уж сложно, — пробормотала я, глядя то в книгу, то на руки. Сложность была в том, чтобы продеть конец верёвки в петлю на запястье и завязать. Я сумела просунуть его под левое запястье, но, прежде чем затянуть… ощутила за спиной чьё-то присутствие.
Сильная рука обхватила меня, и, прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, он перехватил конец верёвки, которую я с трудом протянула сквозь наручники, и ловким рывком поднял мои руки над головой. Я успела только осознать, что это Рук вернулся домой и застал меня за тем, что я в его шкафу сама себе завязываю руки, как он закинул длинный конец верёвки на самую верхнюю перекладину для вешалок, протянул вниз и резко натянул. Мои руки рвануло вверх, приподняв меня на цыпочки, и, с удивлённым вдохом, я поняла, что стою связанная, почти вися в шкафу, всего в паре сантиметров от Нокса.
Я вертелась, как пиньята на верёвке, балансируя на носках и глядя на Нокса с открытым ртом. Сердце колотилось в груди, словно теннисный мячик по полю. Он смотрел на меня сверху вниз, мышца на его предплечье вздулась, когда он удерживал верёвку, ловко превратив её в импровизированный блок. Светлые волосы чуть растрёпаны, сбиты набок и частично закрывают один ледяной глаз. На нём всё ещё чёрное шерстяное пальто, а в мягком свете верхнего света резкие черты лица отбрасывают глубокие тени на одну сторону. Он потянул чуть сильнее, почти оторвав меня от пола.
— Экспериментируешь? — спросил он.
— Э-э… — выдавила я, бросив взгляд на собственные руки, надёжно скованные моими же стараниями, и снова встретившись с ним взглядом. — Ты дома.
Один уголок его губ дёрнулся.
— Как раз вовремя, похоже.
Я снова подняла глаза на верёвку, потом неохотно вернулась к его тёмному взгляду.
— Я просто… проверяла твою верёвку. — Я сглотнула. — Кажется, крепкая.
— Хм, — протянул он, скользнув взглядом с моего лифчика на голый живот и обратно. — Я знаю и другие способы проверить её на прочность. Хочешь помочь?
Я уставилась на него, чувствуя, как запястья начинают ныть.
— А ты?
Он пожал плечами.
— Вижу смысл в том, чтобы привязать тебя и не дать натворить глупостей, Джем.
Джем. Обычное прозвище, но он никогда меня так не называл. Никогда, если честно, не делал ничего даже отдалённо тёплого по отношению ко мне. И вот он — предлагает связать и называет ласково. Я моргнула.
— Думаю, разница в высоте на самолёте ударила тебе в голову.
Его суровое лицо треснуло, опасно близкое к улыбке.
— Это так странно — думать, что мне может понравиться видеть тебя в верёвках?
— Ну, верёвки тебе точно нравится, — заметила я чуть хриплым голосом. — А вот насчёт того, что тебе нравлюсь я — я не была уверена.
Он нахмурился, будто это его искренне озадачило.
— Почему ты решила, что ты мне не нравишься?
Я выразительно посмотрела на то место, где он меня подвесил в чёртовом шкафу.
— Ну, не знаю… Хмурый вид — хороший показатель.
— Я хмурюсь на всех. — Он чуть ослабил верёвку, и боль в запястьях отступила.
— Но прикоснешься ко всем, кроме меня, — выпалила я, прежде чем успела себя остановить. Господи, зачем я это сказала? Это же почти прямой вопрос: «Почему я тебе не нравлюсь?»
От него пахло мужским, древесным парфюмом, и его тело оказалось почти вплотную, так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло на своей коже. Он наклонил голову, неторопливо скользнув взглядом по моему телу.
— Где именно ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся, Джем?
Дыхание застряло в горле. Я вскинула подбородок, оставив между нашими губами сантиметр. Везде, шептали мысли. Абсолютно везде. Грубые ли у тебя пальцы? Гладкие? Реальность пыталась пробиться сквозь расплавленное озеро желания, растёкшееся в центре мыслей, и я с трудом удержалась от того, чтобы не выставить себя полной дурой.
— Можешь начать с этой верёвки. Она немного натирает.
Он выдохнул смешок, синие глаза на миг заискрились. Потом переключился на верёвку: отпустил, перехватил мои связанные запястья и несколькими ловкими движениями освободил их, сматывая верёвку в кольца. Пристально наблюдая, как я потираю руки и отхожу к двери, он произнёс:
— У нас ведь есть
