закинул руки и ноги так, что не выпутаться. Я повозился, но добился лишь того, что меня стиснули, как любимую игрушку. Вопросов нет – в хижине стоял настоящий колотун, а рядом лежалось очень даже неплохо. Я бы даже понежился в тепле, но чужие кости впивались в меня через слой шерсти и там, где их не должно было быть по определению. Причем, судя по весу, скелет был выполнен из свинца.
Природа тем временем звала на улицу, причем с каждой секундой всё настойчивее.
– Октай, отпусти, – взмолился я, когда понял, что вывернуться из хватки жреца дело безнадежное.
Октай ответил бессвязным мычанием, но ногу убрал. Я выскользнул из его рук ужом, одернул сорочку и поспешил на улицу. Дождь превратил приличный двор в скользкую ванну грязи. Холод стоял такой, что изо рта валил пар. Чертыхаясь сквозь зубы, я сделал свои дела и даже пару минут погордился тем, что ни разу не шлепнулся. А потом в мою светлую голову пришла идея разжечь огонь.
В теории я представлял, как пользоваться кремнем и огнивом, и даже видел, как Октай провернул этот фокус. У него получилось легко и играючи, и я, наивное дитя двадцать первого века, думал, что тоже справлюсь. Но все искры упорно отказывались поджигать мох и просто гасли. Через пять минут упорных попыток я взмок, взбесился и, в принципе, уже согрелся, но врожденное упрямство не дало просто так сдаться. Черт возьми, огонь добывали даже неандертальцы, а я однозначно был умнее неандертальца! Я вакцины создавал и справлялся с более сложными и тонкими операциями!
Пытливый мозг ученого подсказал, что проблемы были либо с горючим материалом, либо с техникой высечения искры.
Я подложил побольше мха, распушил его, чтобы обеспечить доступ кислорода, повертел в руках камушек, опустил его пониже, вышиб искру и осторожно подложил в затлевший мох тонкую деревянную стружку… Появились первые язычки пламени! Я осторожно подложил щепок – то окрепло, осмелело, лизнуло бревнышко и разгорелось в уверенный костерок. По дому поплыли волны тепла, и я повесил на очаг котелок с водой, гордый победой разума над обстоятельствами.
Когда Октай зашевелился в одеялах, я уже умылся, освежился и доваривал суп – по дому плыли аппетитные ароматы.
– Вкусно пахнет, – пробормотал жрец. – Доброе утро, Тэхон.
– Доброе, Октай. На завтрак куриный суп с лапшой и капустой, – объявил я.
Октай поднялся с постели, зевнул, потянулся, а у меня просто пропал дар речи. Если обычные люди, в том числе и я, после сна выглядели опухшими сонными растрепанными чудищами, то жрец был идеален до такой степени, что даже выбившиеся из косы пряди выглядели так, словно над ними два часа колдовал стилист. Даже одежда не помялась. Вот как? И зачем?!
Я припомнил, что в богах у него ходит Нищий принц. То есть пусть и нищий, но принц же – положение как бы обязывает.
Кстати, об этом.
– Расскажи что-нибудь о Нищем принце, – попросил я во время завтрака. – Почему он нищий?
Октай даже ел столь изящно и аппетитно, будто позировал для рекламы лапши. Интересно, существовало ли хоть что-то, что этот парень делал некрасиво?
– Ты хочешь узнать? – удивился он.
– Э… Ну я вроде как денег пожертвовал на его храм. И переночевал в его храме. Тут, как говорится, он сам велел, – растерявшись, промямлил я.
– О, – Октай зарделся, отложил палочки и опустил глаза с мягкой улыбкой.
Удивительно, но в исполнении Байгала это выражение бесило невероятно, а вот от Октая такого раздражения не возникало.
– Это было давно, – тихо, слегка нараспев заговорил Октай. – Так давно, что от крепостей той страны остались лишь камни. Принц был младшим сыном, он не наследовал трон, однако рос очень умным, скромным и талантливым ребенком. Его таланты превосходили таланты наследника настолько, что их отец задумал в обход закона передать трон младшему. Узнав об этом, наследник стал завидовать брату. Он сместил отца с трона, стал правителем, а младшего принца сделал своим советником.
– Обычно такие истории заканчиваются тем, что наследник изгонял или пытался убить более талантливого брата, – не удержался я.
Октай не обиделся, что его перебили, лишь снова мягко улыбнулся, но я всё равно почувствовал себя нерадивым школьником.
– Не на этот раз. Правитель был не настолько глуп. Но принца стала тяготить дворцовая жизнь. Старший брат предпочитал пиры и охоту. Со всеми делами приходилось справляться принцу. Устав от придворных интриг, лицемерия и обязанностей, он часто сбегал из дворца, переодеваясь простым путником, и бродил среди народа. Должность советника была для него тяжела, однако принц видел, как живется подданным, и на своем посту делал всё, чтобы облегчить их жизнь. Он строил приюты для сирот, постоялые дворы, храмы для защиты от нечисти. Молодой правитель наслаждался жизнью и не препятствовал ему ни в чём. Однако с каждым годом принцу становилось всё тяжелее. Народ восхвалял старшего брата, а о младшем почти не знали. Однажды принцу стало известно об истинной причине смерти отца. Это стало последней каплей. Принц пожелал уйти. Правитель пытался остановить его. Он просил прощения, взывал к его уму и настаивал, что без его блестящих талантов не сможет управлять страной. Но всё было тщетно. Принц не желал служить отцеубийце. Однако и чувство долга перед народом не позволяло ему просто покинуть дворец. Принц взмолился богам и попросил сделать своего брата настолько достойным трона, чтобы главный советник стал не нужен. Боги услышали и спросили его, что он готов отдать ради этого. Принц ответил: «Что угодно, лишь бы брат стал верен долгу правителя». «Да будет так», – сказали боги и в ту же ночь явились правителю. Боги предложили ему любые таланты, о которых тот попросит, и предупредили, что взамен они даруют что-то, о чём тот не мечтал, и отнимут что-то важное. Правитель попросил разум, смелость, проницательность, силу воли, умение распоряжаться деньгами, таланты тактика и стратега. Не попросил он мягкосердечия, рассудив, что именно это будет тем даром, о котором он не мечтал. Боги дали ему чаши, в которых, словно вино, плескались таланты. Правитель испил все чаши почти до дна. А утром узнал, что выпил таланты своего брата. Поначалу он обрадовался и с лёгким сердцем отпустил принца по первой его просьбе. А потом понял: то важное, что отняли боги – это брат. А непрошеный дар – чувство долга. Правитель бросился искать принца, но было поздно.
Принц, оказавшись на свободе, отдал свои деньги нищим, переоделся простым странником и исчез. Правитель долго горевал. Он желал лично возглавить поиски, однако
