не устроят? Струсил-то один мастер-заклинатель, а вот толпа мастеров вполне могла бы решить побороться и очень изощренно отомстить мне за испуг и потерю авторитета выяснив, что я самый обычный человек.
Хоть на душе скребли кошки, но тиф и вши придется оставить на заклинателей. Они волшебники. С болезнью рано или поздно разберутся сами, и люди доверяют им явно больше, чем Господину Горных Недр.
С такими невеселыми думами я мерно покачивался в седле. Лошадь попалась спокойная и выносливая, а дорога – сухая и, несмотря на подъем, ровная. Можно было немного расслабиться и представить, что это отпуск, а я отрабатываю туристический маршрут. Можно было… но не представлялось.
К полудню стало жарко, и лошадь зафырчала – захотела пить, а у меня устала спина. Я закрутил головой в поисках подходящего места для привала и, услышав тихое журчание неподалеку, направился на звук. В паре метров от дороги бил ключ и бодрым ручейком вился между деревьями, теряясь в лесной глубине. Судя по небольшому домику для духов, который стоял у истока, люди пользовались им давно. Вполне возможно, что домик был жилым.
– Моё почтение, – на всякий случай прошептал я перед тем, как набрать воды и дать лошади напиться.
Та долго не отрывалась от ручья, а потом заинтересовалась травой. Я потер поясницу, посмотрел на солнце, которое безжалостно жарило даже сквозь листву, махнул рукой и громко объявил животине:
– Привал. Больше не могу!
– Кто здесь?! – испуганно воскликнул юношеский голос.
Я подскочил и обалдело уставился на домик для духов. Нет, демоны и заклинатели как бы предполагали, что тут и духи прекрасно себе живут. Если мне не изменяла память, согласно легендам моего мира, водные духи были довольно коварными и могли прикинуться кем угодно, но чтобы так пугаться? Это нормально?
– Э-э… Я. Странствующий певец, – протянул я, глядя на домик.
– Ой, что это я? – рассмеялся дух. Голос исходил не из домика, а справа, со стороны леса. – Меня зовут Октай, я странствующий жрец. Собираю на храм для бога.
Так. Жрец, значит, никакой не дух. А если еще и деньги на храм собирал, то либо у него была команда, либо он сам представлял из себя такую боевую машину, с которой никому лучше не связываться.
Полный самых дурных предчувствий, я повернул голову.
Первое, что бросилось в глаза – ослепительно белые одежды, невероятно чистые для глухого древнего леса. Телосложением жрец был приблизительно как я, то есть доходягой, которого можно перешибить плевком. Особенного внимания заслужило гладкое, лишенное всякого намека на возраст лицо, такое же смазливое, как и у меня.
Бывают же люди, у которых видно характер сразу и весь. Если Байгала выдавали лишь хитрые глаза, то у этого жреца на лице было абсолютно всё: и тихая смиренная печаль, и мягкость доброты в уголках губ, и благость. Не та, взращенная верой, фанатичная, обманчиво ласковая и потому безжалостная, а происходящая от незаурядного ума и богатого жизненного опыта.
Я посмотрел на это чудо, возникшее посреди леса, сопоставил чистенький вид со всем остальным, и предположение, что этот тонкий-звонкий жрец при желании раскатает обидчика в блин, окрепло. Если это, конечно, вообще жрец, а не демон в маскировке.
– Доброго дня. Меня зовут Тэхон, – поздоровался я и, на всякий случай схватив лошадь за уздечку, огляделся.
Впереди меня не было никаких прохожих. Человеку неоткуда было взяться… Но тут глаз выцепил поворот на другую дорогу, меньшую, почти не заметную с этого места, и от сердца немного отлегло. Демон это или жрец, но он пришел сюда своими ногами.
Предполагаемая боевая машина шагнула ближе, протянула глиняную чашу и с робкой, просительной улыбкой сказала:
– Пожертвуйте на храм, уважаемый?
За такое лицо и такие глаза все режиссеры мира передрались бы между собой. Парня можно было просто поставить в кадр, чтобы рейтинги картины взлетели до небес. Я бросил в чашу монету. Монета покружилась на дне в гордом одиночестве и, загрустив, упала.
– Чей будет храм? – без особого интереса спросил я.
Октай хлопнул глазами, неловко улыбнулся, прошелестел:
– Нищего принца… – и поспешно добавил: – Он не дает богатства или любви, да и в земледелии он тоже не очень хорош…
– Последователей много?
– Нет, господин. Нищий принц довольно молодой бог. Вернее, не молодой, он старый, бенский. Просто о нем вспомнили семьдесят лет назад, вот он и… Вроде как проснулся…
– Как же он проснулся, если у него нет последователей? – резонно спросил я. – Ведь это же одно из главных условий возникновения бога? Или я чего-то не понимаю?
Неловкости в улыбке Октая стало еще больше.
– Правильно, уважаемый. Так получилось…
Где-то я это уже слышал. И, кажется, даже видел…
– И жрец у него есть только один, да?
– Вы удивительно проницательны, – откровенно приуныл Октай.
Да, точно. Регина была бы в восторге: парнишка выглядел и вел себя точь-в-точь как её любимый персонаж. Не хватало только волшебных бинтов. И парнишки в красном, который следовал бы по пятам. Насколько я понял, это был самый преданный фанат главного героя, который молился ему денно и нощно, когда у бедняги ничего не осталось.
Стоп. Минутку…
Я медленно опустил взгляд на себя. Ну да, нарядов красного цвета в чемодане больше не было. Этот вообще был запасным, его я надел взамен вчерашнего, обрызганного демонической кровью.
«Да ну не-е… – протянул внутренний голос. – Какой же это красный? Это бордовый!»
Это, конечно, меня невероятно утешило.
Что за мир такой, в котором на каждом углу прячутся волшебные мужики? Почему им всем попадаюсь я? Почему я еще не увидел ни одной прекрасной заклинательницы? Воительницы? Ведьмы, на худой конец?!
– Тогда в чем хорош ваш бог, господин Октай? – спросил я довольно-таки осторожно.
Октай смущенно махнул рукой.
– Ох, не надо звать меня господином! Я всего лишь скромный жрец. Можно обращаться просто по имени.
Да, в его исполнении это прозвучало куда искреннее, не то, что у Байгала.
– Нищий принц – покровитель странников, – продолжил Октай, спрятав ладони в рукава и уставившись на воду. – Он отводит беду, охраняет в пути и помогает добраться до цели. Или дома. Но как только вы достигнете цели, его сила развеется.
По его лицу скользнула тень печали, взгляд помутнел. Видимо, вспомнил что-то неприятное. Но спустя миг Октай вновь встряхнулся и улыбнулся:
– Но на дороге Нищий принц отведет любую беду!
Я посмотрел на этого скромнягу пристальнее. Полюбовался на ослепительно белые одежды, к которым не липла никакая грязь, на глянцевые черные волосы, собранные на затылке в простой пучок, на ухоженное лицо… Что ж, если единственный
