заклинательских одежд.
– Объявился Господин Горных Недр, он что-то ищет, и старейшины…
Я выронил носок. Зашли Шона и Ганджур. Зашли – и при виде композиции «Коленопреклонённый жрец держит ногу обнаженного Господина Горных Недр» остолбенели.
– Что там с Господином Горных Недр? – безмятежно отозвался Октай, не отрываясь от заматывания лодыжки.
– Октай?! Господин Горных Недр?! – хором воскликнули Шона и Ганджур, залившись краской по самые уши.
Не успели у меня заворочаться догадки о том, что кое-кто вместе с моими личными границами всё-таки попрал и приличия, как на меня глянули чистые, не замутненные страхом огромные глаза.
– Ты Господин Горных Недр? – уточнил Октай.
Шона и Ганджур издали полузадушенные звуки. Не хватило только дурацкого закадрового смеха, чтобы я почувствовал себя персонажем ситкома.
– А похож?
– Не знаю, я не встречал описаний, – серьезно ответил Октай и, наконец, оставил мои ноги в покое.
Румянец схлынул, и оба ученика побледнели так, что сравнялись цветом с одеянием жреца. Я даже несколько забеспокоился: не упадут ли они в обморок от таких резких перепадов.
– Октай, берегись, это же воплощение стихии – он в любой момент может убить тебя, – предупредил Шона, не двигаясь с места.
– Ты меня убьешь? – ровно спросил Октай, сложил руки на коленях и хлопнул глазами так печально, что проникся бы даже маньяк.
Я увидел, как у него подрагивают губы в намеке на улыбку, понял, что жрец просто прикалывается, и подыграл:
– Я не смогу убить тебя после того, что ты для меня сделал…
Октай засиял ярче солнца и повернулся к ученикам:
– Видите? Он меня не убьет. Вы можете быть свободны.
Их перекосило так, что я сам чуть не расхохотался. Это действительно было забавно!
– Октай, это Господин Горных Недр – легендарное, полумифическое воплощение стихии, способное обращаться огнедышащим драконом, вызывать землетрясения и извержения. Он с трудом выносит человеческий род, а всякого, кто смеет тревожить его покой, ожидают такие беды, что смерть покажется избавлением, – спокойно, словно с душевнобольным, заговорил Шона… А может, Ганджур. Я так и не успел разобраться, кто из них кто, но спасибо ему за информацию. Персонаж действительно оказался настолько впечатляющим, что лучше бы его не изображать.
– Благодарю, я помню, кто такие воплощения стихий, – безмятежно отозвался Октай. – Можете быть спокойны, мне не угрожает никакая опасность.
– Господин, отпустите его! Это просто жрец! – вдруг взмолился Ганджур, поклонился мне, рассмотрел в ковшике носки, но даже и бровью не повел. Ну да, мало ли как развлекаются огнедышащие драконы на досуге? – Мы не будем мешать вашим поискам, наоборот, все заклинатели Горы Тысячи Голосов с радостью помогут вам…
«Чтобы вы побыстрее вернулись туда, откуда пришли, и больше не появлялись», – мысленно закончил я за него и уже открыл рот, чтобы признаться, но тут Октай вздохнул и встал, закрыв меня длинным белоснежным рукавом.
– Шона, я не зачарован, – в тихом голосе появилась алмазная твердость. – Мы разделили божественную пищу, и теперь Тэхон, кем бы он ни был, мой друг.
Шона открыл рот, но Октай прервал его властным взмахом ладони. В голосе зазвенела сталь:
– Не нужно. Я знаю, что ты хочешь сказать и что на самом деле подразумевается под помощью заклинателей. Будь добр, передай старейшинам, что Тэхон находится под моей защитой. Обращаться с ним следует так же, как со мной, в противном случае это будет оскорблением Небес. Если старейшины желают поговорить с Тэхоном, то им следует прибыть сюда лично.
Шона и Ганджур выдохнули с явным облегчением, слаженно поклонились:
– Мы поняли, Октай, – и вышли.
А я остался думать о том, что на этот раз мне всё-таки выпало немного везения. Октай явно был далеко не последней фигурой в мире заклинателей, раз к нему не только примчались с сообщением, но и почти сразу послушались. Сразу! Послушались! Возникал вопрос, точно ли Октай жрец, а не сам Нищий принц собственной персоной? Если так, то я в шоколаде!
Октай даже не посмотрел, убрались ли заклинатели. Он просто повернулся и с улыбкой предложил свою запасную одежду.
– Что, ты даже не спросишь, кто я на самом деле? – не выдержал я.
– Мне не важно, кто ты: демон, святой или обычный человек. Важно, как ты распорядишься моим расположением. Если ты добродетельный, то ответишь мне ответной дружбой в меру сил и своего разумения, а если жестокосердный и хочешь меня обмануть, то и поделом мне. Ведь тогда это будет моей ошибкой, и я буду должен за неё заплатить, – сказал Октай и буднично добавил: – Сегодня ночью будет дождь. Одежду лучше развесить здесь. Давай натянем веревку в том углу и закроем всё ширмой? Тут всё-таки храм…
Ошалев от рассуждений жреца, я молча закончил с бельем, закрыв его старой, собранной из бамбуковых стеблей ширмой, и помог Октаю развернуть навес над лошадью, чтобы защитить её от грядущего дождя.
Я ждал заклинателей весь остаток дня, но они так и не появились. Вечером и правда начался дождь. Как ни странно, но крыша не протекла, видимо, обновили её качественно. Октай развел огонь в очаге, и до глубокой ночи мы пили чай и разговаривали. Я с удивлением обнаружил, что беседа о разных сортах чая может быть интересной и что на жесткой циновке, в кусачих шерстяных одеялах удивительно сладко спится.
* * *
Тэхон давно тихо спал, замотавшись в одеяла так, что наружу выглядывал лишь нос. Неровный свет, льющийся от очага, плясал на его лице, вычерчивал синяки под глазами и складку между тревожно нахмуренными бровями, а я… Я сидел и смотрел на него, как последний дурак.
Он был совсем другим: ни собранности, ни молчаливости, ни скупости в движениях. Он явно не держал в руках ничего тяжелее пера и казался изнеженнее дворцовых наложниц. Настолько не Тархан, что вывернуть его нрав наизнанку – и получится именно Тархан. Словно раньше я видел золото на чёрном фоне, а сейчас увидел точно такой же узор, но чёрным по золоту.
Тархан…
Белое лицо. Широко распахнутые глаза, в которых стыла смесь обреченности и сожаления. Слабеющая хватка ледяных рук.
«Проводи меня, Октай».
Кровь, кровь… Там было так много крови, что мои белые одежды почти полностью покраснели. Служанки отстирывали их неделю.
«Даю слово, мы еще встретимся… Хоть я буду совсем другим… Я бы хотел быть другим, таким, как в бане…»
Сердце сжалось. Пляшущие языки огня на миг поплыли перед глазами. Я выдохнул и сжал зубы.
Тэхон безмятежно сопел в одеяло.
Глава 8
Утром я обнаружил, что Октай нагло подкатился ко мне вместе со своим одеялом и
