должна знать, что чем больше ты это говоришь… – Он погружает в меня два пальца. – Тем сильнее я буду давить.
Я вскрикиваю, чуть не опрокидываясь на своем сиденье.
О, боже.
Я не знаю, из-за позы ли это или из-за того, как он входил в меня. Волна подходит так близко, что невозможно бороться с ее интенсивностью.
– Я скучал по твоей тугой киске, сладкая. – Он толкается в меня пальцами, ударяя по сверхчувствительному месту снова и снова.
Откуда, черт возьми, он знает мое тело лучше, чем я сама?
– Видишь, твоя киска знает, что принадлежит мне. – Он не спускает глаз с дороги, подводя меня к краю высокого обрыва. – Твоя киска знает – никто другой не даст ей того, что могу я, но ты продолжаешь бороться с этим.
Он прижимает большой палец к моему клитору. Я задыхаюсь и хватаюсь за ремень безопасности, чтобы сохранить равновесие.
Я уже близко. Я так, так близко, что чувствую это в воздухе.
– Ох… Эйден… Боже, пожалуйста…
– Хм. Хочешь, чтобы я позволил тебе кончить, Эльза?
Я мгновенно ненавижу себя, когда киваю. Он околдовал меня, нравится мне это признавать или нет.
– Тогда, может, тебе не стоило меня злить, а?
Прежде чем я успеваю осмыслить его слова, он убирает руку, оставляя меня опустошенной.
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.
Неужели этот придурок только что бросил меня на грани оргазма?
– Я же сказал. – Он засовывает свои пальцы – те самые, которые только что были внутри меня – в рот. – Сначала ты должна заплатить.
Глава пятнадцатая
Эльза
Я так расстроена и зла, что не обращаю внимания на то, куда мы едем.
Да, я хочу, чтобы он рассказал мне все. Да, этот придурок знает мое тело лучше, чем кому-либо следовало бы.
Но разве это оправдание моей реакции на него?
Я должна оттолкнуть его, а не притягивать к себе, черт возьми.
Я выхожу из оцепенения только когда машина замедляет ход и останавливается неизвестно где.
И я имею в виду чертову глушь.
Мои конечности застывают.
Это не особняк Кингов и не какая-нибудь цивилизованная территория.
Нет.
Место кажется пустынным, в поле зрения нет ни домов, ни людей. Единственный признак вмешательства человека – это грунтовая дорога, по которой мы, должно быть, добрались сюда.
Вдалеке возвышаются бесчисленные сосны, почти сливающиеся с облачным небом.
Единственное здание в поле зрения – это похожий на коттедж деревянный дом с небольшим садом перед входом.
Мои лопатки напрягаются, и я лихорадочно осматриваюсь по сторонам, как будто ищу помощи.
И, возможно, мне действительно нужна помощь.
Какого черта Эйден привез меня сюда, если он не планировал каким-то образом причинять мне боль?
Он выходит и закрывает дверь. Я вздрагиваю от этого звука.
Что, черт возьми, со мной не так? Если бы Эйден увидел это, он бы использовал это против меня.
Когда я не выхожу из машины, он обходит «Феррари» и открывает дверцу. Его предплечье покоится на крыше, когда он смотрит на меня сверху вниз, как на чудо.
– Ты планируешь сидеть здесь весь день? – спрашивает он.
– Ни за что на свете я не выйду из этой машины.
Он говорит отстраненным тоном:
– Не волнуйся. Я их не здесь хороню.
Мои глаза чуть не вылезают из орбит, когда я таращусь на него снизу вверх.
Он разражается смехом, и этот звук эхом разносится вокруг нас.
Мрачный, пугающий звук.
Но по какой-то причине этот смех захватывает меня.
Легкостью.
Честностью.
Эйден редко смеется, а когда смеется, то обычно это часть его маски. Но прямо сейчас? Он выглядит по-настоящему счастливым. Что-то сжимается при мысли о том, что я – причина всего этого.
– Господи. – Он треплет меня за щеку. – Ты бы видела свое очаровательное личико.
Я отмахиваюсь от его руки, пытаясь изобразить обиду.
– Это не смешно.
– Нет. Это уморительно. – Он указывает на коттедж. – Идем.
Я качаю головой.
– Мы можем поговорить здесь.
Все происходит неожиданно.
В одну секунду я сижу в машине, а в следующую Эйден отстегивает ремень безопасности и вытаскивает меня наружу. Он просовывает одну руку мне под ноги, другую – за спину и без особых усилий перекидывает меня через плечо.
Я настолько впечатлена его силой и уверенной легкостью, с которой он несет меня, что на несколько секунд теряю дар речи. Все, что я могу делать, это смотреть, как земля уходит у меня из-под ног.
Как будто я ничего не вешу.
Моя голова ударяется о его спину, выводя из оцепенения. Кровь приливает к лицу из-за перевернутого положения.
Я ударяю его по спине сжатыми кулаками.
– Отпусти меня!
Это его не беспокоит. Ни капельки.
Поэтому я делаю это снова.
Я бью его всей силой, что у меня есть, выкрикивая в его адрес ругательства.
Он не может вести себя как настоящий пещерный человек после всего, что произошло. Он не может отнести меня в свою пещеру, как будто мне всегда было там место.
– Отпусти меня!
Хлоп!
Я замираю, удар обжигает мою задницу.
Он только что… шлепнул меня?
Мои щеки горят от унижения и чего-то еще, чего я не могу понять.
Я пытаюсь высвободиться. Он снова шлепает меня – на этот раз сильнее.
Я вздрагиваю, вскрикивая от чего-то гораздо более необычного, чем боль.
Что за?..
– Лежи смирно, или мы можем заниматься этим весь день. – Его рука ласкает плоть, которую он только что шлепнул, медленно, слишком медленно.
По моей коже пробегают мурашки, и с моих губ срывается неразборчивый звук.
– Хм. Или ты этого хочешь, сладкая?
Я плотно сжимаю губы, ведь что бы я ни сказала, это только ухудшит мое положение.
Он не убирает руку с моей задницы, словно угрожая. Я остаюсь неподвижной, не готовая снова испытать эти странные ощущения.
Оказавшись перед домом, Эйден вводит кодовую комбинацию – значит, это место принадлежит ему или его отцу.
Когда мы идем по коридору, автоматически включается свет.
Он ставит меня на ноги посреди гостиной средних размеров с серыми диванами и кухонным баром в поле зрения.
Дизайнерские светильники свисают с потолка, придавая коттеджу современный вид, которого я не заметила снаружи. В углу стоит бильярдный стол, а на журнальном столике – шахматная доска с незаконченной партией.
Здесь кажется намного уютнее, чем в их особняке. И более по-домашнему.
Мой взгляд возвращается к Эйдену. Он наблюдает, как я смотрю вокруг, сдвинув брови, будто пытается взломать код.
– Это твой дом? – спрашиваю я легким тоном, пытаясь разрядить
