напряжение.
– Это «Встреча».
О.
Итак, это та самая «Встреча», о которой я так много слышала.
По сути, это секретное убежище для четырех всадников и начинающих игроков Элиты.
Все в КЭШ говорят об этом месте как о тайном обществе или что-то в этом роде, но, вероятно, только потому, что доступ сюда разрешен только избранным игрокам.
– Зачем ты привел меня сюда?
– Чтобы никто нам не помешал.
Я сглатываю, пристально глядя на него, пытаясь понять его настроение. Однако это чертово непроницаемое выражение лица никуда не делось.
Если бы только он был немного более открытым. Но он как камень. Неизменный и неподвижный.
Я боюсь ответа, но все равно задаю вопрос:
– Не помешал чему?
Он садится на диван, широко расставив ноги, и кладет руку на подлокотник. Он опирается на кулак и продолжает наблюдать за мной.
То, как его металлические глаза впиваются в мои, сулит неприятности.
Много неприятностей.
– Ты поняла, за что тебе придется заплатить? – спрашивает он нейтральным тихим голосом.
Я инстинктивно делаю шаг назад, чтобы оказаться вне пределов досягаемости его руки.
Коул и Ронан были правы. Спокойная сторона Эйдена гораздо страшнее, чем разъяренная.
Его спокойная сторона – это фасад, который он довел до совершенства, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, прежде чем он набросится и сожрет вас заживо.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – говорю я своим самым уверенным тоном.
– Вот что я думаю, сладкая. Я думаю, ты точно знаешь, о чем я говорю, но разыгрываешь карту невежества.
– Я действительно не знаю.
Он прищуривает глаза, прежде чем снова напустить на лицо бесстрастное выражение.
– Как насчет одного новенького, которым ты тычешь мне в лицо?
О, черт.
Он загибает пальцы и считает, начиная с большого.
– Ты надевала для него красивые платья. Красилась. Пользовалась парфюмом. Ты села в его машину. – Он замирает, оставив только мизинец, и его глаза темнеют до пугающего цвета. – О, и ты позволила ему прикоснуться к тебе.
Я делаю еще один шаг назад.
Это правда, что я хочу быть сильной и постоять за себя, но я не идиотка.
Эта сторона Эйдена пугает меня. Я не хочу знать, что планируют его демоны прямо сейчас.
Мне нужно быть умной в выборе сражений.
И это не та битва, в которой я могу победить.
– Ты, блять, позволила ему прикоснуться к тому, что принадлежит мне. – С каждым словом его голос становится громче.
Черты его лица заостряются. Словно я нажала на выключатель и пролила свет на демонов Эйдена.
Я вывела их из тени. Они смотрят на меня с безумным гневом и собственнической одержимостью.
И я знаю. Я просто знаю, что мне нужно бежать.
Называйте это интуицией или самосохранением, но я чувствую это всем своим существом.
Мне нужно сбежать от него.
Что бы он ни хотел мне сказать, это может подождать до тех пор, пока его больше не будет окружать убийственный мрак.
Я разворачиваюсь и бегу, у меня перехватывает дыхание.
Я не успеваю сделать и трех шагов, как сильная рука тянет меня назад. Я вскрикиваю и падаю на диван головой вперед. Удушающая тяжесть обрушивается мне на спину, полностью накрывая меня сзади.
Дрожь пробегает по моим венам, и мое лицо почти взрывается от жара.
– Э-Эйден… ч-что ты делаешь?
Он убирает выбившуюся прядь волос с моей щеки с нежностью, которая пугает меня.
– Ты помнишь, что я сказал, когда ты спросила, что я буду делать, если ты изменишь?
Я судорожно втягиваю воздух. Как будто задыхаюсь.
Он прикусывает раковину моего уха:
– Ответь мне.
– Что ты не бросишь меня. – Мои губы дрожат.
– Я передумал.
– Т-ты передумал? Ты оставишь меня?
Почему, черт возьми, мое сердце сжимается при этой мысли?
– Я никогда не оставлю тебя, сладкая.
– Но… – Я вдыхаю запах кожи, исходящий от дивана. – Ты сказал, что передумал.
– Я не оставлю тебя, но я заставлю заплатить за каждый раз, когда я вынужден был удерживать себя от того, чтобы вырвать его сердце.
– Эйден…
– Ты приняла мое молчание за одобрение? – горячо шепчет он. – Неужели ты думала, что сможешь спровоцировать меня и просто уйти?
Мое дыхание становится глубже с каждым его словом.
Я в таком дерьме.
– Я дал тебе шанс проявить смекалку и вернуться в игру. Я дал тебе шанс сделать правильный выбор, но ты же этого не хочешь, сладкая, не так ли? Ты хочешь, чтобы я сделал этот выбор за тебя.
– Я не жульничала. Это не было изменой, между нами все было кончено.
– Неправильный ответ. Я думаю, мы должны поступить по-моему. – Он задирает мне юбку.
– Я не жульничала! – кричу я. – Я никогда не позволяла ему прикасаться к себе.
– Нет, ты это сделала. – Он облизывает раковину моего уха, прежде чем прикусить.
– Слезь с меня, – кричу я.
– Будь умницей, Эльза. Если ты заплатишь, как хорошая девочка, то получишь то, что хочешь.
Некоторое время я остаюсь неподвижной. Я не сделала ничего плохого, чтобы расплачиваться, но если я скажу это, если я спровоцирую его прямо сейчас, то понятия не имею, что сотворят его демоны.
Отлично. Если он хочет секса, я буду считать это благотворительностью.
Или, по крайней мере, это то, что я говорю себе, кивая.
Он слезает с меня, и от холодного воздуха по моим обнаженным бедрам пробегают мурашки.
Я сглатываю, вцепившись пальцами в диван в ожидании неизбежного.
Проходит пять секунд.
Десять.
Двадцать.
Я оглядываюсь назад сквозь спутанные светлые пряди.
Эйден сидит на стуле, опершись на локоть, и пристально наблюдает за мной.
Я с трудом принимаю сидячее положение, разглаживая юбку.
– И что дальше?
– Дальше. – Он наклоняет голову. – Я трахну твой рот, сладкая.
Глава шестнадцатая
Эльза
Я трахну твой рот, сладкая.
Мои губы приоткрываются в изумлении, когда Эйден встает. Он закатывает манжеты рубашки до локтей, обнажая свои татуировки со стрелками. Они перекликаются с сильными венами на его предплечьях.
Он делает движение перед собой.
– На колени.
Ни за что на свете.
– Ты хочешь, чтобы я заставил тебя? – Он приподнимает бровь. – Да?
Проходит одна секунда.
Две.
Три.
– Последний шанс, сладкая.
Если я подчинюсь его приказу, он снова отдаст меня на милость своим демонам. Он наступит на меня, как и раньше.
Я пообещала себе, что больше не буду принимать то, что он предлагает, пока я лежу на земле.
Я верну то, что он заберет.
– Расскажи мне что-нибудь о себе, – выпаливаю я.
– Что-нибудь о себе, – повторяет он, все еще сохраняя бесстрастное выражение
