лица.
– Если ты хочешь трахнуть меня в рот, тогда ты расскажешь мне то, чего больше никто не знает. Я хочу настоящего Эйдена, а не того, кто прячется за фасадом.
– Похоже, ты ошибочно полагаешь, что мы ведем переговоры. – Он подходит ко мне. – Не помню, чтобы я оставлял тебе выбор.
Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не забраться обратно на диван и не расплакаться. Это будет равносильно признанию поражения еще до того, как оно случилось. Если я хочу быть равной Эйдену, то мне нужен его уровень уверенности.
Я вздергиваю подбородок.
– Я та, кто дает тебе выбор, Эйден. Либо скажи мне, что я хочу, либо заставь меня силой и трахни в рот безвольную оболочку.
Его левый глаз дергается.
Эйдену не нравится, когда ему угрожают, но это единственный способ, который я могу придумать, чтобы добраться до него.
Настоящего.
Я ожидаю, что он заставит меня и вытолкнет на дорогу, откуда нет возврата. Поскольку я уже не доверяю ему, если он сделает это, я действительно начну отдаляться от него.
И по какой-то причине у меня щемит в груди при этой мысли.
– У меня бессонница с детства, – говорит он тихим голосом, который я едва слышу. – Я провожу ночи за игрой в шахматы, плаванием или тренировками в зале.
Я обрабатываю информацию.
Теперь, когда я думаю об этом, то вспоминаю, что каждый раз, когда мы с Эйденом проводили ночь вместе, я всегда просыпалась и обнаруживала его либо наблюдающим за мной, либо готовящим для меня ванну.
Я решила, что он просто всегда просыпался первым. Значит ли это, что он никогда не спал в те ночи?
Погодите.
– Ты крепко спал, когда в первый раз провел ночь в моей комнате.
– Это был один из тех случаев, когда я отключаюсь.
– Отключаешься?
– Если я провожу два или три дня без сна, тренируясь, плавая и занимаясь футболом, мое тело отключается, и я падаю в обморок. Это единственный способ заснуть.
Я пристально наблюдаю за ним. Он никогда не выглядит усталым. Черт, у него даже нет темных кругов под глазами, как у большинства страдающих бессонницей. Если бы он не сказал мне, я бы никогда об этом не догадалась.
Интересно, почему он не может уснуть?
Затем я вспоминаю сообщение, которое он прислал мне той ночью.
Что-то о…
Я вскидываю голову.
– Ты сказал, что видишь призраков, когда закрываешь глаза. Поэтому ты не можешь уснуть?
Что-то мелькает в его взгляде, прежде чем он полностью скрывает это за непроницаемой маской.
– Ты просила рассказать тебе одну вещь, которую никто не знает, и я сделал это.
– Коул, Ксандер и Ронан не знают об этом?
– Они подозревают, но не знают наверняка. – Он указывает на пол перед собой. – Теперь твоя очередь.
Когда я не двигаюсь с места, он говорит:
– Сделка есть сделка, сладкая.
Жаль, что я не могу вытянуть из него больше, но я уже загнала себя в угол. Если я не выполню свою часть сделки, он никогда больше не откроется.
Сделав последний глубокий вдох, я опускаюсь перед ним на колени.
Я хочу думать, что он заставляет меня. Что даже если я заключила сделку, это будет каким-то нарушением. По крайней мере, эти мысли заставят меня возненавидеть его.
Но является ли это нарушением, если я с нетерпением жду его следующего хода?
Может быть, просто может быть, для меня невозможно ненавидеть Эйдена.
Эта мысль пугает меня больше, чем любая другая, что приходила мне в голову раньше.
– Хорошая девочка.
Уголки глаз Эйдена смягчаются.
Мое сердце подпрыгивает, колотясь так громко, что я слышу стук, стук, стук…
Так редко можно увидеть, как он смягчается. Обычно он притворяется, прежде чем нанести удар. Мягкий Эйден – это пугающий тип, а не трогательный, почти обнадеживающий.
Мне все это мерещится?
Он расстегивает ремень и высвобождает свой твердый член. Сохраняя зрительный контакт, он обхватывает себя руками и поглаживает вверх-вниз, совсем не нежно.
Мои бедра сжимаются.
В том, как грубо он прикасается к себе, есть что-то мужское, почти звериное.
Он направляет член мне в рот.
– Открой.
– Если я сделаю это… – Я встречаюсь с ним взглядом. – Ты расскажешь мне то, что я хочу знать.
– Хм.
Он проводит кончиком члена по моему рту, размазывая предварительную смазку по губам.
У меня перехватывает дыхание. Мои губы приоткрываются, и я ощущаю его вкус.
Мне не следовало этого делать. Теперь я хочу большего.
Он приоткрывает мой рот, и я медленно вбираю его в себя.
Я делала минет Эйдену только один раз на вечеринке у Ронана. С тех пор он был тем, кто дарил оральные ласки.
Это из-за контроля.
Эйден из тех, кто стремится к контролю даже во время секса – особенно во время секса.
Может быть, мне тоже нравится контролировать ситуацию. Может быть, в этот раз я хочу, чтобы он почувствовал, каково это – быть в моей власти.
Я медленно облизываю его член и поднимаю руки, чтобы обхватить яйца. Я не тороплюсь.
Эйден с ворчанием откидывает голову назад.
– Черт, детка.
Он снимает резинку с моих волос, позволяя светлым прядям упасть на плечи, и запускает пальцы в локоны.
Я ускоряю темп и вбираю его так далеко, как только могу, не давясь. Я становлюсь смелее с каждым прикосновением его пальцев к моим волосам и стоном, срывающимся с его губ.
Так вот каково это – контролировать. Неудивительно, что ему это так нравится.
– Ты такая очаровательная. – Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз. – Посмотри на свое гордое личико.
Мой темп немного замедляется, но я не останавливаюсь, попадая в ловушку его затуманенного взгляда.
– Ты двигаешься в таком темпе только потому, что я тебе позволяю, сладкая. – Он накручивает мои волосы на кулак, заставляя поморщиться. – Но это наказание, помнишь? Тебе не должно нравиться.
Мои глаза расширяются, когда он подает бедра вперед, и его член упирается в заднюю стенку моего горла.
У меня возникает рвотный рефлекс, и я перестаю дышать. Я хлопаю обеими руками по его бедрам, пытаясь оттолкнуть.
Запустив кулак в мои волосы, он почти полностью вытаскивает член. Я едва успеваю перевести дух, прежде чем он снова врывается внутрь.
– Ты такая чертовски красивая, – толчок. – И хрупкая, – толчок. – И моя.
Я пытаюсь угнаться за его темпом, но это невозможно.
Он буквально трахает мой рот, как и обещал.
Входит и выходит. Глубоко и жестко.
Он погружается мне в рот, а потом выходит. Я давлюсь и хватаю губами воздух, прежде чем он
