до которых могли дотянуться.
— Слушай, — снова заговорил Леннокс, полоща грязную тряпку в ведре, вода в котором уже через пять минут приобрела цвет крепкого чая. — А может, ну его? Я могу и на полу в главном зале поспать. Там, по крайней мере, чисто и не воняет.
— Уже сдаешься? — спросил я, оглядывая комнату.
Леннокс фыркнул и продолжил тереть. После открыли сундук и, не сговариваясь, вытряхнули все его содержимое в кучу для последующей стирки. Тряпки были такими старыми, что, казалось, помнили прежнего хозяина ещё в младенчестве.
Через час с небольшим комната изменилась до неузнаваемости. Бутылки исчезли, пол стал чистым, подоконник сиял первозданной чистотой, даже доски, казалось, вздохнули свободнее.
Я оглядел результаты наших трудов и почувствовал удовлетворение, сравнимое разве что с удачно проведенной операцией.
— Жить можно, — констатировал Леннокс, вытирая пот со лба и открывая окно для проветривания.
— Можно, — согласился я. — Но перед тем, как ложиться, не помешало бы помыться.
Мы вышли во двор. Ночь уже окончательно вступила в свои права, небо окрасилось звёздами, и где-то вдалеке ухал филин. Воздух после духоты комнаты показался невероятно свежим.
Открыл дверь в баню, и изнутри пахнуло чем-то травяным.
— Сейчас растопим, — сказал ему. — Ты пока неси воду, а я всё подготовлю.
Леннокс кивнул и отправился к колодцу. Пока он носил вёдра, я растопил печь и поставил два чугунных котла с водой нагреваться. Огонь весело заплясал, пожирая сухое дерево.
— Готово, — констатировал я, когда каменка загудела, раскаляясь. — Пусть теперь прогревается.
Мы вернулись в дом, взяли чистое белье на смену, перенесли в баню кучу с грязным бельём, и снова вышли во двор. Через некоторое время баня прогрелась как надо — жар стал плотным, обжигающим. В предбаннике мы разделись и Леннокс сразу нырнул в парилку, я же, оставив его париться, сперва занялся делом.
Взял мыло, смешал в большом тазу горячую и холодную воду, и принялся за стирку. Грязное белье из комнаты прежнего хозяина, моя собственная одежда, пропахшая за последние дни потом, кровью и травой, вещи Леннокса — все отправилось в таз. Я тер, полоскал, выбивал о стенки и снова тер, чувствуя, как с каждым движением уходила не только грязь, но и какая-то тяжесть, осевшая на душе за последние дни.
Леннокс вышел из парилки красный, как рак, распаренный и довольный. Увидев меня, склонившегося над тазом, он удивленно присвистнул.
— Ты и это умеешь? — спросил он, вытирая пот с лица. — Хозяйственный какой.
— Приходится, — отозвался я, выбивая очередную простыню. — Не в грязном же ходить.
Леннокс хмыкнул.
— Давай помогу, — предложил он, когда я начал развешивать белье на веревках, натянутых в предбаннике.
Мы быстро всё развесили. Простыни, рубахи, штаны и остальное тряпьё покачивалось в теплом воздухе, и от них пахло мылом и чистотой, а не тем кошмаром, что был в комнате.
— Ну все, теперь и мне можно в баню.
Помывшись, вышел из парилки, переоделся в чистое и вернулся в дом. Леннокс с мокрыми волосами уже сидел в главном зале, откинувшись к стене.
Сев за стол, я задал вопрос, который мучил меня с момента разговора с Горганом.
— Леннокс, — начал спокойным голосом. — Я тут недавно ходил к Горгану и хотел нанять отряд для решения проблемы с троицей.
Парень перевёл на меня взгляд.
— Так вот, он отказал мне, сказав, что ваш отряд срочно покинул город по весьма веским причинам, и помочь мне, соответственно, не может.
Я сделал паузу. Леннокс сидел неподвижно с каменным лицом, и я не смог прочитать на нём ровным счетом ничего — ни удивления, ни вины, ни облегчения — ноль эмоций.
— Скажи мне, — я подался вперед, глядя ему прямо в глаза. — Это правда? Отряд действительно ушёл из города? И если да, то почему ты не с ними?
Леннокс долго молчал. Очень долго. Я уже начал думать, что он вообще не ответит, но потом парень перевел взгляд куда-то в сторону и тихо сказал:
— Не могу тебе рассказать, Эйден.
В его голосе не было злости или раздражения, только усталость.
— Отряд и правда ушёл, и это… всё, что могу сказать.
Он замолчал, и я увидел в его глазах тень то ли вины, то ли сожаления. Он знал что-то, чего не мог или не хотел рассказывать, и это что-то явно имело отношение ко мне.
В голове пронёсся десяток вариантов. Горган соврал? Но зачем ему это? Или Леннокс врет? Но он только что подтвердил, что отряд и вправду покинул город. Тогда почему он остался? Случайно? У меня слишком много вопросов, и ни одного ответа.
Я понимал, что давить бесполезно, ведь Леннокс не из тех, кого можно разговорить силой.
— Хорошо, — кивнул, приняв его ответ. — Я понял.
Парень с облегчением выдохнул, и напряжение, повисшее между нами, немного спало. Он явно хотел сменить тему.
— Слушай, — Леннокс поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. — Как лекарь, ты должен частенько бывать в Лесу, однако я заметил, что ты вёл себя… Как новичок. Ты вообще многое знаешь про Лес?
Вопрос оказался неожиданным. Я отрицательно покачал головой.
— Если честно, то почти ничего. Да и в Лесу бываю не так часто, как ты думаешь, — ответил почти честно. Я понятия не имел, сколько раз в Лес ходил прошлый хозяин тела, но вряд ли часто, при его-то образе жизни. Я же был там лишь два раза.
— Так и думал. Но ты ведь знаешь, что спусков в Лес раньше было больше?
— Неа. Если честно, то я понятия не имею, сколько их вообще есть.
— Ну ты даешь, Эйден. Такие-то вещи должен знать вообще каждый, даже не ходя в Лес! — парень явно удивлён, но я лишь расслабленно пожал плечами. — Эх, деревня. Ладно, слушай — сейчас в городе функционирует семь спусков в Лес, — продолжил Ленокс, — а раньше их было восемь. Один уничтожили.
— Уничтожили? — заинтересованно переспросил я. — Спуск в Лес? Это… вообще как?
Парень невесело усмехнулся.
— Лет сто назад, может, чуть больше, случился Прорыв Леса, — Леннокс понизил голос, будто рассказывал страшную тайну. — Это когда из спуска пытается выйти не просто стая сильных монстров, а… ну, представь, что сам Лес решил вылезти наружу. Со всеми зверями нижних
