В какой-то момент подняв голову, замечаю, что среди руководства присутствует Ярослав. Семеновой по-прежнему нет.
Пересекаемся с мужем взглядами. Он что-то беззвучно произносит мне одними губами, но как раз в это же время меня отвлекают, и я, не вдаваясь в суть его фразы, вновь погружаюсь в работу.
На обед руководство уезжает в ресторан, и обстановка среди оставшихся заметно оживает. Становится менее формальной и более расслабленной. Проскакивают шутки, кто-то пытается перейти на английский и жесты, когда словарный запас заканчивается. Притирка идет полным ходом.
И вместе с тем работа стоит на первом месте. Да и я держу руку на пульсе, не позволяя особо отклоняться от заранее спланированного графика.
В начале второго провожу иностранным коллегам экскурсию по всему зданию «Эталон-М» и показываю выделенные им кабинеты. А в два приглашаю в кафе, расположенное в торговом центре по соседству.
В офис возвращаемся сытые, довольные и готовые к новым ратным подвигам.
Именно это замечает и присоединившийся к нам позднее Иван.
Он очень уверенно вливается в уже начавшийся совместный рабочий процесс Задает вопросы, не оставляющие сомнений в его профессионализме и глубоком знании производственных процессов, а заодно дает дельные советы, к которым прислушиваются даже наши специалисты.
Этот день заканчиваем в восемь вечера, и мы, довольные плодотворным началом сотрудничества, сразу разъезжаемся по домам и гостиницам. Усталость ощущается среди всех.
Четверг и пятница похожи друг на друга, как сиамские близнецы. Первую половину я вместе со всеми присутствую на строительном объекте, вторую участвую на переговорах в офисе.
Что радует, с Ярославом за эти два дня пересекаюсь лишь однажды и то вскользь.
Он куда-то спешит, я составляю компанию главным экономистам от нас и от немцев, поэтому лишь здороваемся.
Зато Иван присутствует рядом практически постоянно. Не стоит особняком и не наблюдает сычом, отслеживая каждый шаг подчиненных, как это любит делать Шаталов, выискивая косяки и проколы, а работает наравне со всеми. Участвует в обсуждениях, проверяет сметы, схемы, проектную документацию.
Я все больше поражаюсь его работоспособности и умению находить общий язык с каждым — будь то строитель на площадке, чертежник за планшетом или юрист Никакого праздного любопытства, всё четко и по делу. И что вдвойне приятно, он так же легко, как и я, переходит с одного языка на другой, стараясь помочь и мне.
Суббота назначается рабочей. Но короткой. В этот день поездка на объект отменяется, а спорные вопросы по документам, подготовленные немецкими коллегами, мы успеваем разобрать к двум часам дня. Поэтому довольные друг другом уже в начале третьего прощаемся.
Пожелав хорошо отдохнуть в воскресенье — слава богу, нам выделяют один выходной, — я покидаю иностранных гостей и направляюсь к лифту, чтобы подняться к себе за сумкой.
Там-то меня и перехватывает Иван.
— Даш, уже уходишь?
Останавливает он не касанием, а пронзительным взглядом темно-синих глаз.
— Да, на сегодня мы закончили, — киваю, борясь с желанием облизать вдруг пересохшие губы. И вдруг спохватываюсь. — Ты же не против?
— Нет, конечно, — одаривает улыбкой, чем моментально успокаивает. — А у меня к тебе предложение. Как ты смотришь на то, чтобы вместе пообедать?
Пообедать вместе с Иваном или провести остаток дня дома, наводя порядок в и так чистой квартире. Кажется, выбор очевиден.
ЕГО и озвучиваю:
— Положительно смотрю. Я согласна.
Тихомиров не пытается скрыть радости.
— Отлично. Тогда я буду ждать тебя на стоянке.
Он сам вызывает мне лифт и не уходит, пока я не захожу внутрь, а двери не смыкаются. Стоит и смотрит, будто... насмотреться не может.
А я, как дурная, так же смотрю на него в ответ.
Нравится он мне. Нравится! А может, даже больше... потому что и не переставал.
Себе-то уж можно признаться... что никуда чувства не ушли.
21.
ДАРЬЯ
— Поедем на разных машинах, — взмахиваю брелоком в сторону своего пыжика, объясняя Ивану причину такого предложения. — Только сразу скажи, куда. Мне легче ориентироваться, когда я знаю пункт назначения.
— Неуютно чувствуешь себя за рулем? — с ходу улавливает мой страх Тихомиров. —От неуверенности так и не избавилась?
Вскидываю взгляд, не скрывая удивления.
— Ты помнишь об этой детали?
«Незначительной, как ни крути», — добавляю мысленно.
— Да, помню, — легко соглашается мужчина и открывает переднюю пассажирскую дверь своего авто. — Забирайся, Даш. Я тебя сам отвезу.
— Но... — начинаю и замолкаю, решая, что и ладно.
Поеду с ним, а за своей машиной вернусь позже. Или вообще завтра. Заодно будет повод выйти на улицу в выходной день и подышать воздухом.
Однако, Иван решает иначе.
— За свою малышку не переживай. Давай ключи и называй адрес. Ее перегонят.
Ого. Перегонят?
Неожиданное предложение. Но, честно говоря, идея приходится по душе.
Зная любовь Шаталовых посещать офис не только в будни, но и по выходным, не исключаю вероятность нарваться здесь на любого из них. А оно мне не надо от слова «совсем». Абсолютно точно. Чем реже их обоих вижу, тем спокойнее живу.
— Вот, — вытаскиваю ключи и вкладываю в протянутую мужскую ладонь.
На этот раз решаем пообедать в кафе возле городского парка.
Иван выбирает столик в дальнем конце зала, но у стеклянной стены, откуда открывается замечательный вид на искусственно созданное озеро. Вокруг деревья, зеленые газоны, выложенные плиткой извилистые дорожки. Прохожие прогуливающиеся тут и там парочками или с детьми.
— Что будешь есть? — уточняет мужчина.
Пожимаю плечами.
— Закажи на свой вкус.
— Доверишься? — выгибает он бровь.
И смотрит так пристально, будто не про еду спрашивает, а про что-то иное, более существенное.
— Доверюсь, — киваю, не отводя взгляд. А после того, как Иван делает заказ, интересуюсь. — Успел заметить, насколько тут все изменилось?
Обращаю его внимание на облагороженную территорию.
— Конечно. Да и сложно было бы такое пропустить. Пять лет назад эта часть парка напоминала дебри, где сам черт ногу сломит. Все гуляли в противоположной стороне.
— Точно. Здесь теперь хорошо. И для детишек столько развлечений ‚ что родителям : только глаз да глаз, иначе не уследят.
— Родителям... — задумчиво повторяет мужчина и вдруг спрашивает. — Даша, а твоя беременность. Что с ней случилось? Ведь ты же так и не родила. Или... я не в курсе?
Хорошо, что в этот момент ничего не ем и не пью, точно бы подавилась. Как пить дать, кусок пошел бы не в то горло. С такими-то предположениями.
— Не совсем понимаю, о чем идет речь, — признаюсь, выждав паузу и осознав, что вопрос не был шуткой. — Я никого не рожала и не могла родить, — продолжаю, не скрывая недоумения в голосе, — потому что беременной никогда не была.
— Не была? Точно? — смотрит на меня пытливо.
— Абсолютно точно. А что?
— Хм... четыре с небольшим года назад я приезжал в город. К тебе. Приходил в твой новый дом и хотел поговорить. Дверь мне открыла твоя мама и сказала, что ты беременна, лежишь на сохранении и, если у меня есть хоть капля совести и настоящих чувств к тебе, я не стану тебя беспокоить, чтобы не навредить.
— М-мама?
Новость бьет под дых. Но при этом еще один паззл встает на место, а меня накрывает пониманием.
Я много времени ломала голову, с чего вдруг родители стали настаивать на моей недельной поездке на море, а Ярослав, не отпускавший от себя ни на шаг взял и с ними согласился. А оно вон как было.
— Да, Даша. Со мной говорила Ольга Яковлевна.
— Я-асно... — тяну, качая головой, осмысливая открывшуюся правду.
Они все боялись. И муж, и мои родственники боялись, что, останься я в городе, мы с Тихомировым непременно где-нибудь пересечемся. И кто знает до чего договоримся при встрече.
