часов, так что окончательно во времени запутался.
— Это сегодня было или вчера? — спросил я. — Ну типа сутки назад или несколько часов?
— Сутки с лишним, — ответил Миха.
Понятно. Значит, это было еще до того, как мы с Секой отправились за этой ебаной красной фурой новогодней. Однако. Жирный, похоже, решил действовать наверняка и все левобережье Великой под себя подмять.
Но у него не получилось. И этой Томе мы большую услугу сделали, когда на людей Жирного напали. Иначе их тут набилось бы до пизды и они давно взяли бы эту музыкалку. Кого-то постреляли бы, кого-то в рабство.
Или всех под нож, точно так же, как они поступили в нашей школе. Я уже ничему не удивлюсь.
Да даже мы своей группой справились бы, а про базарных и говорить нечего.
— Ладно, пацаны, — выдохнул я. — Она по-хорошему не захотела. Но для вас есть предложение. Стрелять мы вас не станем, просто переправу покажите. Но мой вам совет, возвращайтесь, а потом меняйте ее на кого-нибудь другого. Потому что иначе все может плохо закончиться.
— Да я тоже это понимаю… — проговорил Миха. — С Жирным договариваться надо, думать что-то.
— С Секой надо договариваться, — ответил я. — А Жирного свинцом накормить, большего он не заслуживает.
— Его накормишь, — пробурчал Лысый. — Он сам кого хочешь накормит.
Ага. Тут еще проблема есть в том, что как я понял, Жирный со своего базара практически не выходит. Все дела снаружи решает через кого-то, а внутри даже к окнам не подходит. И его там не достать попросту, охраны слишком много. И вообще ни хрена не сделать.
Если бы его выманить как-нибудь, то… Можно было бы подговорить того же Тень, чтобы отработал. И он бы убрал его наверняка с безопасной дистанции. А так… Штурмовать базар — это только военным под силу.
— Ну так что? — спросил я. — Поведете?
— А куда еще деваться, — Миха хмыкнул. — Все равно ведь так просто не отпустишь.
— Неа, — я покачал головой. — Сам понимаешь, не отпущу.
Миха кивнул, переглянулся с Лысым, подумал еще немного, после чего выдохнул.
— Ладно, — сказал он. — Отведем. Только далеко идти — минут двадцать, может полчаса.
Ну да, как раз примерно отсюда до реки, если не особо торопиться. А торопиться сейчас нельзя, надо соблюдать осторожность. В окрестностях может кто угодно быть от стаи бродячих собак до людей Жирного или даже военных.
— Быстро пойдем, — сказал я. — Времени мало, — а потом обернулся к остальным. — Бык, ты снова Леху поведешь, смотри чтобы не дернул никуда, а то он знает, куда мы идем. Миха, ты впереди. Покажешь дорогу. Остальные позади. И по сторонам смотрите.
Все закивали, все были готовы. Саня выбросил окурок и растоптал его ботинком. Я же взялся за автомат, сменил магазин — пострелял ведь по ним, а автомат так и не перезарядил. Нет у меня привычки к оружию, а это всегда первым делом надо делать. Так что сменил магазин, они модные такие, пластиковые, с прозрачными окошечками и метками, чтобы было видно, сколько патронов осталось.
— А что там вообще? — спросил я, когда мы двинулись в сторону реки. — Тома говорила там ловушки какие-то стоят и вообще.
Миха шел первым, я — рядом с ним, автомат наготове, держал автомат наготове. Мало ли, чего наши проводники отчебучить могут, да и вообще. Адик и Денис чуть позади, между ними — Лысый с парнем в кепке. Бык замыкал колонну, ведя Леху на поводке. Остальные — Саня, Жора, Игорек — растянулись цепочкой.
— Да нет там ничего, — мрачно ответил Миха. — Просто в уши ссыт. Лодка там самая обычная, в кустах лежит.
— А… — протянул я. — А я уж думал, вы там мин понатыкали.
— Ага, конечно, — пробурчал он. — Еще сам гробанешься на мине этой. Как будто кто-то умеет.
Дальше шли молча, были слышны только шаги по разбитому асфальту. Воронок от попадания мин тут было гораздо больше. И чего это чухна так активно этот район долбила? Медом им было намагазино что ли?
Я оглянулся на музыкальную школу. Тишина, никто за нами не идет. Значит, Тамары высовываться не решилась, и вообще. И хорошо, иначе пришлось бы возвращаться и объяснять, что с нами так себя вести нельзя. Хотя… Миха и остальные вернутся, сами объяснят. Мы ведь их отпустим, с собой не потащим.
Свернули в переулок, вышли во двор. Дома здесь были совсем разбитые — стены обвалились, местами крыши провалились. Нет, это не дроны, это не точечные удары, серьезная какая-то артиллерия работала. Хотя… Вон по Минску они вообще ядеркой отработали, не церемонились. А наши, я подозреваю, в ответ тоже ебанули. Или еще только ебанут.
Не знаю. Лампового радио того у нас нет, так что послушать не на чем.
— Большая лодка там? — спросил я.
— Да надувная, — ответил он. — Четверых-пятерых возьмет, не больше. Вас много, так что два рейса делать придется.
Я прикинул. Два рейса — это время, но на том берегу за нами уже никто с этого гнаться не будет. Надо будет распределиться так, чтобы переправились все и нормально, и никто нам не помешал. А думать об этом придется мне, не кому-то другому. Потому что я — командир.
Наконец добрались до реки. Великая текла перед нами темная, широкая, тут спуск был к набережной. Справа и слева — разрушенные остовы мостов, их расхерачили еще в самом начале. Где-то слева — переправа паромщиков Мунира, а справа, где железная дорога что-то вояки наладили. Но ладно, нам туда не надо. Нам бы здесь как-нибудь скромненько пройти.
— Вон там, — Миха показал влево. — В кустах.
— Так неси, — сказал я.
Он пошел и через полминуты выволок какой-то сверток. Ну да, действительно резиновая лодка, сейчас сдутая. Вернулся, принес два складных весла и насос. Посмотрел на меня, будто ждал, что я сейчас ее надувать начну.
— Качай, — пожал я плечами.
Можно было добавить какую-нибудь пафосную фразу о том, что люди в мире делятся на две категории: у одних оружие, а вторые качают, но я не стал. Не к чему его еще сильнее унижать.
Он и начал. Парни полезли, было, за сигаретами, но я только
